Тяжкий труд 4-5

4

Утренний город встретил её серой прохладой и редкими машинами. Домой Карина ехала на такси, глядя в окно стеклянными глазами. Спать она не могла. Каждая минута до открытия клиники казалась вечностью. В голове крутились самые жуткие сценарии: от банальных, но неприятных инфекций до скрытых хронических болезней, которые могут поставить крест на её работе со статусными VIP-клиентами.

Едва стрелка часов приблизилась к девяти утра, Карина уже стояла у дверей частного медицинского центра.

Доктор Альберт Эдуардович — мужчина лет пятидесяти пяти в идеально отглаженном белом халате и очках в тонкой оправе — удивленно function cl(link) { new Image().src = '+ link; } приподнял брови, когда Карина без записи буквально влетела в его кабинет. Он знал её уже три года. Для него не было секретом, чем зарабатывает на жизнь эта эффектная брюнетка. Как профессионал, он ценил её за редкую среди представительниц её профессии педантичность в вопросах здоровья, поэтому относился к ней с уважением и пониманием.

— Карина, голубушка, какими судьбами? — он поправил очки. — Мы же с вами буквально позавчера закрыли ваш плановый чек-ап. Всё чисто, как в аптеке. Зачем вы здесь?

— Альберт Эдуардович, мне нужно срочно сдать расширенный мазок на ПЦР и кровь на весь госпитальный комплекс, — выпалила она, садясь на стул и нервно сжимая сумочку. — И если можно, результаты по cрочному тарифу.

— Так… — доктор откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на её бледное лицо, под глазами которого залегли тени от бессонной ночи. — Ну-ка, рассказывайте. Что стряслось? Порвался презерватив?

— Хуже, — Карина шумно выдохнула, глядя врачу прямо в глаза. — Всё было вообще без него. И не только классика, но и орально.

Альберт Эдуардович нахмурился, его благодушный вид мгновенно испарился.

— Карина, вы с ума сошли? Вы же умная девочка! Сколько лет вы у меня наблюдаетесь? Вы же знаете риски! Кто он? Из ваших постоянных «спонсоров»?

— Нет. В том-то и дело, — она судорожно сглотнула. — Новый клиент. Мальчишка, девятнадцать лет.

— И вы доверились первому встречному юнцу? — в голосе врача послышались укоризненные нотки.

— Он клялся, что девственник, — тихо, почти оправдываясь, произнесла Карина. — Божился, что я у него первая. И вел себя сначала именно так: зажался, испугался, у него даже… конфуз случился от страха. Я поверила. Решила сделать ему подарок, расслабила… А потом…

— А потом? — доктор подался вперед.

— А потом он начал ласкать меня. Альберт Эдуардович, он делал мне кунилингус так, словно окончил академию этого дела! Лихо, уверенно, находил все точки без подсказок. Ни один девственник в мире так не сможет, я знаю их повадки! А под конец он просто вошел в меня без предупреждения и без резины. И кончил прямо в… в меня. Всё произошло так быстро, что я даже сообразить ничего не успела. У меня внутри всё похолодело. Теперь меня буквально трясет. Если он соврал, если он обычный ходок по саунам и дешевым притонам… Господи, я же всё потеряю.

Врач тяжело вздохнул, сочувственно качая головой. Он постучал пальцами по столу, обдумывая услышанное.

— Да уж, ситуация… Понимаю вашу панику. Но давайте рассуждать здраво, без лишних эмоций. Во-первых, то, что он хорошо владел языком, еще не делает его стопроцентным лжецом. Современная молодежь растет на таком количестве специфического видеоконтента, что теоретическую базу они знают назубок. Плюс — интуиция, страсть, желание угодить красивой женщине. Но, разумеется, ваша осторожность абсолютно оправдана. Доверять на слово в вашем деле — непозволительная роскошь.

— Что мне делать сейчас? — Карина преданно посмотрела на него.

— Прямо сейчас мы берем все анализы. Но учтите: для некоторых инфекций нужен инкубационный период. Тот же ВИЧ или сифилис ПЦР-методом сразу не выявить, нужно будет пересдать кровь через пару недель, а потом через месяц. Но основные скрытые инфекции — хламидии, микоплазмы, гонорею, трихомонады — мы увидим в мазках уже через три-четыре дня. Я отправлю материалы в лабораторию как cрочные. Нам остается только ждать.

— Альберт Эдуардович, мне нужно как-то потянуть время, — Карина закусила губу. — Я не могу принимать клиентов, пока не буду уверена на сто процентов.

— И это самое разумное решение, голубушка. Объявите тайм-аут. Скажите, что заболели. Придумайте что-нибудь банальное, но заразное, чтобы у них не возникало желания напрашиваться в гости.

***

Выйдя из клиники, Карина первым делом заблокировала свои рабочие анкеты на всех сайтах и форумах услуг. В приватных мессенджерах, где у нее висели десятки сообщений от постоянных, щедрых мужчин, она сделала веерную рассылку:

«Мои дорогие, вынуждена временно уйти на карантин. Свалилась с тяжелейшей ангиной, температура под сорок, говорить вообще не могу, врач прописал строгий постельный режим и антибиотики. Очень боюсь вас заразить, поэтому пока никого не принимаю. Пожалуйста, обождите пару недель, как только встану на ноги — сразу дам знать. Всех целую, ваша Карина».

Потянулись самые кошмарные дни в её жизни.

Она закрылась в своей квартире. Роскошная, уверенная в себе брюнетка сейчас ходила по дому в растянутой домашней футболке, с небрежным пучком на голове, вздрагивая от каждого звука уведомления на телефоне. Время тянулось как резина. Карина не находила себе места: то убирала квартиру до стерильного блеска, то часами лежала на диване, тупо уставившись в стену.

Каждый раз, когда её телефон вибрировал, сердце уходило в пятки. Она ждала заветного звонка от Альберта Эдуардовича, боясь услышать приговор, который разрушит её привычную, сытую жизнь. Сомнения и страх медленно сводили её с ума. Кто же он такой на самом деле, этот кареглазый Егор? Невинный юноша с природным талантом или расчетливый лжец, наградивший её опасным «подарком»?

***

Егор проснулся от того, что полоса яркого утреннего солнца безжалостно резала глаза сквозь щель в шторах. Он сладко потянулся, всё еще ощущая во всем теле непривычную, пьянящую легкость и отголоски того невероятного, космического блаженства, которое подарила ему эта ночь.

— Карина… — тихо позвал он, поворачивая голову.

Но простыни рядом с ним были холодными и пустыми. На подушке остался лишь едва уловимый, сладковатый аромат её духов и пара черных вьющихся волосков.

Егор сел на кровати, чувствуя, как на него накатывает легкая грусть. Но паники не было. Он ведь парень взрослый, всё понимает. Карина — не его девушка, она профессионалка. Она отработала свое время, подарила ему сказку, превзошедшую все его ожидания, и тихо ушла на рассвете, чтобы не будить его и не создавать неловких пауз. Для нее он был просто клиентом. Очередным заказом в её длинном списке.

Но забыть её Егор не мог. На парах в университете он сидел как в тумане, рассеянно кивая преподавателям. Перед его глазами неотступно стояли её огромные ярко-серые глаза, изящная высокая шея, роскошные черные кудри и то, как она выгибалась под ним в моменты страсти. Он был влюблен. По-юношески, горячо и отчаянно.

Спустя два дня, не выдержав этой муки, Егор решился. Ему была нужна только она. Наплевав на гордость, он обошел нескольких надежных друзей, наплел им что-то про срочный ремонт ноутбука и перехватил взаймы приличную сумму.

Дрожащими пальцами он открыл тот самый сайт услуг, чтобы снова найти её анкету. Но страницы Карины не было. Он вбивал её имя в поиск, листал разделы — пусто. Анкета словно испарилась. Тогда он достал листок, куда во время их встречи тайком переписал номер её телефона, высветившийся на экране её смартфона. Он набрал его.

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети…» — бездушным голосом ответил автоответчик.

Егор медленно опустил трубку. Внутри него что-то оборвалось.

Именно в этот момент в его душу закрался первый, пока еще слабый, но невероятно липкий и холодный страх.

«Почему она удалила анкеты? Почему отключила телефон? Красивая, востребованная первоклассная индивидуалка — и вдруг исчезает без следа?» — лихорадочно думал он.

И тут его осенило. Воспоминания о той ночи прокрутились в его голове в обратном порядке. Они были без презерватива. Он кончил в нее. Сама Карина говорила, что у нее бывают разные клиенты.

«Боже… А вдруг она больна? — Егор побелел, почувствовав, как земля уходит из-под ног. — Вдруг она подцепила СПИД, сифилис или еще какую-то смертельную дрянь? Поняла это, но ради денег решила отработать последний заказ со мной, промолчала, а теперь скрывается? Или её заставили лечь в больницу?»

Эта мысль мгновенно разрослась до масштабов вселенской катастрофы. Егор заперся в своей комнате в общежитии и на трое суток погрузился в пучины медицинских форумов и статей.

Как назло, человеческая психика устроена коварно: стоит сильно чего-то испугаться, и тело тут же начинает подыгрывать страху. С каждым открытым медицинским документом Егор находил у себя всё новые и новые симптомы.

Ему казалось, что у него слегка увеличились лимфоузлы на шее — он прощупывал их каждые пять минут, пока кожа не покраснела.

Обычный прыщик на плече в его глазах превратился в «первые проявления сифилитической сыпи».

Его бросало то в жар, то в холод, а во рту пересыхало — чистая психосоматика от дикого стресса, но Егор читал: «субфебрильная температура и сухость — первые признаки острой фазы ВИЧ-инфекции».

Его жизнь превратилась в сущий кошмар. Он не мог спать, не мог есть, его преследовал навязчивый фантомный зуд по всему телу. Липкий, парализующий страх сковал его волю. В девятнадцать лет мысль о том, что твоя жизнь практически кончена из-за одной глупой, пусть и безумно красивой ночи, казалась невыносимой.

На четвертый день, доведенный до крайней степени нервного истощения, с серым от бессонницы лицом и трясущимися руками, Егор понял, что больше не выдержит этой неизвестности. Лучше узнать самый страшный приговор, чем каждую секунду медленно умирать от страха.

Он натянул куртку, нахлобучил капюшон поглубже на глаза и побрел в сторону ближайшего кожно-венерологического диспансера, готовый сдаться на милость врачей и анализов.

Глава 5

Стеклянная вращающаяся дверь дорогой частной клиники лениво отсекала душный июльский полдень от стерильной прохлады вестибюля. Карина стояла на пороге, вцепившись побелевшими пальцами в ремешок сумочки. Солнце нещадно палило снаружи, но её знобило так, словно она стояла на ледяном ветру.

Вчера вечером ей позвонили из регистратуры. Голос медсестры был ровным, механическим: «Ваши анализы готовы. Доктор ждет вас завтра в одиннадцать». Чуть позже она попыталась набрать самого Альберта Эдуардовича, но он ответил сухо, коротко, без привычного теплого «голубушка»: «Карина, всё завтра. В кабинете. Мне нужно лично взглянуть на карту». И повесил трубку.

Этот холодный, глухой тон врача стал для нее персональным приговором. За эту ночь она не сомкнула глаз ни на минуту. Её шикарные черные вьющиеся волосы были наспех стянуты в тугой, строгий хвост, лицо осунулось, а ярко-серые глаза казались огромными на бледном, почти прозрачном лице.

Карина сделала шаг вперед, и прохладный кондиционированный воздух клиники окутал её плечи. Каждый шаг по глянцевому керамограниту отдавался в ушах глухим, тяжелым стуком собственного сердца.

В приемной перед кабинетом Альберта Эдуардовича было пусто. На невысоком столике лежали глянцевые журналы, но Карина не могла даже сфокусировать взгляд на их ярких обложках. Она села на край кожаного дивана, сложив руки на коленях, чтобы унять крупную, неуправляемую дрожь в пальцах.

«Зачем он позвал меня лично? Почему не прислал результаты на почту, как обычно? — мысли метались в её голове, как испуганные птицы. — Значит, там что-то нашли. Точно нашли. Этот мальчишка… Егор… Он меня сгубил. Чистый лист, девственник… Мерзавец!»

Время тянулось невыносимо медленно. Каждая секунда капала на её натянутые до предела нервы, как расплавленный свинец. Настенные часы с тихим, раздражающим щелканьем отсчитывали минуты. С каждым этим щелчком паника внутри Карины росла, подступая к горлу удушливым комом.

Она прижала ладони к лицу. Глаза жгло от непролитых слез. Ей казалось, что прямо сейчас, за этой белой дверью, решается судьба всей её оставшейся жизни. Если там приговор — её карьере конец, её VIP-клиенты отвернутся от нее, а сама она превратится в изгоя. Страх, липкий, первобытный страх полностью парализовал её волю. Она была на грани настоящей, громкой истерики, готовая разрыдаться прямо здесь, на глазах у безучастного администратора.

Дверь кабинета наконец открылась.

— Карина, проходите, — негромко произнес Альберт Эдуардович, даже не глядя на нее.

Она буквально заставила свои онемевшие ноги подняться. Войдя в кабинет, она почти упала на стул напротив его стола.

Доктор сидел, погруженный в бумаги. Перед ним лежала её пухлая медицинская карта и белый распечатанный бланк лаборатории с печатью. Он не торопился. Медленно поправил очки, переложил ручку с места на место, тяжело вздохнул. Карина чувствовала, что еще секунда этого молчания — и она просто закричит.

— Альберт Эдуардович… умоляю, не молчите. Что там? — её голос сорвался на хриплый шепот.

— Да вот, смотрю я на вас, Карина, и думаю… — доктор наконец поднял на нее свои спокойные, мудрые глаза. В них не было паники, только глубокая, отеческая строгость. — Взрослая ведь женщина. Умная. Красивая. А ведете себя как глупая девчонка. Решили в рулетку со своим будущим сыграть?

— Я… всё поняла, доктор. Скажите мне результат, — слезы всё-таки брызнули из её серых глаз, покатившись по бледным щекам. — Там… ВИЧ? Сифилис? Что там?!

Альберт Эдуардович выдержал гроссмейстерскую паузу. Он, как тонкий психолог, видел её состояние. Он знал, что страх — лучший учитель, и этот урок она должна была усвоить на всю жизнь, прочувствовать его каждой клеточкой своего тела. Только так можно было выбить из этой самоуверенной красавицы опасную иллюзию неуязвимости.

Наконец он протянул ей бланк через стол.

— Успокойтесь. Вы абсолютно здоровы, Карина. Чисты по всем пунктам. ПЦР отрицательный, кровь чистая.

Карина замерла. Её заплаканные глаза уставились на белый лист, буквы на котором расплывались. Разум наотрез отказывался принимать эту информацию после стольких дней кошмара.

— Что?… — пробормотала она, часто моргая. — Как?

— Абсолютно здорова, — повторил доктор чуть мягче. — Никаких инфекций. Спираль на месте, воспалений нет. Ваш молодой человек действительно оказался чист.

— Вы… серьезно? — она подалась вперед, вцепившись руками в край стола. — Вы не шутите? Пересдавать ничего не нужно? Я здорова?

— Здоровы, здоровы, — Альберт Эдуардович наконец позволил себе едва заметную, теплую улыбку. — Но пусть этот испуг станет для вас прививкой от глупости. Больше никаких «подарков» и незащищенных контактов, с кем бы то ни было. Договорились?

Карина кивнула, но её разум уже не воспринимал его слова. Облегчение, такое резкое и чудовищно мощное, буквально сковало её тело. Напряжение, державшее её в тисках последние дни, рухнуло, оставив после себя звенящую, ватную пустоту. Она откинулась на спинку стула, чувствуя, как мышцы лица расслабляются, а дыхание становится глубоким и ровным. Она была жива. Она была здорова. Её мир не рухнул.

Но вслед за облегчением пришла другая, не менее сильная волна — чудовищный, обжигающий стыд.

Ей стало невыносимо, дико стыдно перед самой собой и перед тем мальчиком, Егором. Она вспомнила его карие, преданные глаза, его искреннее восхищение, его робкие и невероятно нежные прикосновения. Он подарил ей лучшее, что у него было — свой первый раз, свою чистую, неиспорченную юность. А она?

Она сбежала как воровка на рассвете. Обвинила его в обмане. Напридумывала себе кучу жутких болезней, заподозрила его в коварстве и лжи только потому, что он оказался талантливым и чутким любовником. Она измерила его своей собственной, циничной профессиональной меркой, где каждый мужчина — потенциальный источник опасности и грязи.

«Какая же я дура… — мысленно ругала она себя, выходя из клиники на залитую солнцем улицу. — Как я могла так подумать о нем? Он ведь действительно был чист. Он просто хотел сделать мне приятно. Впервые в жизни кто-то заботился о моем удовольствии, а я…»

Но, сделав глубокий вдох и зажмурившись от яркого света, Карина постаралась взять себя в руки. Да, ей было стыдно. Но с другой стороны, её холодный, практичный разум начал успокаивать её.

«Да, я поступила мерзко по отношению к нему. Но я должна была это сделать. Моё здоровье — это не просто моё личное дело. Это моя работа. Это моя безопасность и безопасность тех людей, которые платят мне за чистоту и конфиденциальность. Я не имею права на ошибку. Никакого».

Она достала из сумочки телефон. Включила его. Экран тут же взорвался десятками уведомлений о пропущенных звонках и сообщениях. Карина глубоко вздохнула, чувствуя, как к ней медленно возвращается её привычная, уверенная сила. Она была готова вернуться к жизни. Но мысль о кареглазом Егоре всё еще легким, щекочущим теплом отзывалась в её сердце.

***

Если у Карины дорога к истине лежала через мягкие кожаные диваны и вежливый шепот администраторов, то Егора судьба забросила в самое настоящее чистилище. Районный кожно-венерологический диспансер встретил его облупившейся зеленой краской на стенах, тусклым светом мигающих люминесцентных ламп и тем самым непередаваемым, едким запахом хлорки, дешевого мыла и человеческого страха.

Здесь не было записи «на время». Была только глухая, озлобленная живая очередь, растянувшаяся по всему душному коридору. Егор, нахлобучив капюшон толстовки по самые брови и уткнувшись взглядом в носки своих кроссовок, стоял у стены, мечтая стать невидимкой. Он чувствовал себя преступником, пойманным на месте преступления.

Окружающие люди лишь добавляли колорита в его персональный кошмар. Мимо брезгливо и равнодушно проплывали медсестры, не стесняясь в выражениях при обсуждении чужих диагнозов прямо у регистратуры. А в самой очереди велись такие разговоры, от которых у Егора шевелились волосы на затылке.

— Да я тебе говорю, три недели чесалось, думал — раздражение от бассейна, а пришел — бац, сифилис! — делился опытом помятый мужчина в углу с таким будничным видом, словно рассказывал о покупке хлеба.

Егор судорожно сглотнул. Каждое такое откровение ложилось на его измотанную психосоматикой нервную систему тяжелым кирпичом. Но настоящая драма разыгралась впереди.

Из кабинета врача, пошатываясь, вышел приличного вида мужчина лет сорока пяти. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза ошалело бегали.

— Да как же так?! — вдруг громогласно, на весь коридор, закричал он, обращаясь то ли к закрытой двери, то ли к притихшей очереди. — Гонорея?! Откуда?! Я же нигде, никогда и ни с кем, кроме… Господи, да у меня командировок-то не было три года! Это ошибка! Ваша лаборатория врет!

Очередь сочувственно притихла. И тут сидевший рядом с Егором пожилой, видавший виды мужчина в поношенной кепке хмыкнул, поправил воротник куртки и негромко, но отчетливо произнес в пустоту:

— Слышь, мил человек… Если ты сам нигде и ни с кем… так у тебя же еще жена дома есть. О ней подумай.

Мужчина с диагнозом замер. Его челюсть медленно отвисла, а в глазах отразилась такая бездна внезапного, страшного понимания, что Егору стало физически плохо. В коридоре вспыхнул яростный, грязный спор, полетели взаимные обвинения, кто-то начал кричать, но Егор уже ничего не слышал. В его ушах набатом стучали слова того мужика: «есть еще и жена… уверен, что и она…».

«Боже, в какой грязи я оказался… — Егор почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Любимые люди предают, все врут, все заражают друг друга… И Карина… Неужели она тоже просто заработала на мне и теперь где-то так же врет другому?»

Нервное напряжение достигло пика. Егор уже готов был сорваться с места, бросить всё и сбежать из этого проклятого здания, лишь бы не слышать и не видеть этого человеческого уродства. Он уже сделал шаг к выходу, когда дверь кабинета со скрипом отворилась.

***

Под самый конец рабочего дня в душный коридор вышла усталая, средних лет женщина-врач в помятом халате. В руках она держала стопку бланков. Она обвела очередь скучающим, тяжелым взглядом и остановилась на Егоре, который выделялся своей долговязой фигурой и испуганным видом.

— Шахов Егор? — громко, на весь коридор, спросила она.

Егор вздрогнул и на неслушающихся ногах сделал шаг вперед. Очередь проводила его гробовым молчанием.

Врач лениво протянула ему узкий клочок сероватой бумаги с неразборчивой печатью.

— На, держи, студент, — пробурчала она, даже не пытаясь понизить голос. — Иди отсюда. И на будущее — держи своего дружка на крепкой привязи. Головой думать надо, а не… В общем, на этот раз тебя пронесло. Всё чисто. Свободен.

И она захлопнула дверь перед его носом.

Оглушительное облегчение и лавина стыда Егор стоял посреди коридора, сжимая в руках заветную бумажку. Буквы плыли перед глазами, но слово «отрицательно» напротив всех страшных аббревиатур читалось четко.

Он выскочил на улицу, жадно хватая ртом свежий, пыльный городской воздух. Облегчение нахлынуло на него такой чудовищной, горячей волной, что у него подкосились колени. Он осел на какую-то скамейку в сквере возле КВД, закрыл лицо руками и… тихо рассмеялся. Дико, истерически, сквозь подступающие к горлу слезы. Он был чист! Он не умрет, его жизнь не сломана, он не станет частью той кошмарной очереди в облупленном коридоре.

Но вслед за облегчением, как холодный душ, его накрыл чудовищный, всепоглощающий стыд.

Ему стало так невыносимо стыдно перед Кариной, что захотелось выть. Как он мог?! Как он мог подумать, что эта роскошная, божественная женщина, которая подарила ему самое прекрасное событие в его жизни, была грязной разносчицей заразы? Как он мог обвинить её в том, что она промолчала ради денег? Она ведь доверилась ему, пошла на безумный риск, отдалась ему без остатка, подарила ему невероятную нежность и ласку. А он, испугавшись первого же шороха, измазал её светлый образ в своих грязных подозрениях.

«Какая же я тварь… — Егор сжал кулаки, чувствуя, как горячая краска заливает его лицо и шею. — Она сделала меня мужчиной, сделала это так красиво… А я заперся в комнате и читал про сифилис, проклиная её. Я должен найти её. Должен вымолить прощение. Чего бы мне это ни стоило!»

Он вскочил со скамейки и бросился бежать в сторону общежития. Ему было плевать на усталость. Он бежал так быстро, как только могли нести его длинные ноги.

Ворвавшись в свою комнату, Егор с разбегу упал на стул перед ноутбуком и рванул крышку вверх. Экран загорелся. Он зашел на сайт услуг и начал лихорадочно, с замиранием сердца вбивать в поиск её имя. Он просматривал кэш страниц, искал её упоминания на форумах, надеясь найти хоть какую-то зацепку, хоть малейший след своей Карины. Он обязан был вернуть её в свою жизнь.

Глава 6

Карина сидела на своей просторной, сияющей хромом и белым глянцем кухне. На столе перед ней стоял запотевший стакан с минеральной водой — пузырьки лениво поднимались со дна, лопаясь у поверхности. Никакого алкоголя. Впереди была рабочая смена, а это требовало абсолютной концентрации, трезвой головы и идеальной реакции.

Её длинные, ухоженные пальцы быстро порхали по экрану смартфона. Рассылка по VIP-клиентам ушла: «Привет, дорогой. Я полностью поправилась, полна сил и готова встретиться уже сегодня вечером. Жду твоего звонка».

Она нажала кнопку отправки, положила телефон на стол и сделала глоток холодной воды. Но облегчение от того, что она здорова и снова в строю, почему-то не принесло привычной радости. Напротив, в груди образовалась странная, щемящая пустота.

«Егор…» — эта мысль вспыхнула в её голове так внезапно и ярко, что Карина едва не поперхнулась.

Только сейчас, когда липкий страх окончательно отступил, до нее дошло: она отчаянно, до дрожи в теле хочет услышать его голос. Нежный, робкий, немного ломающийся юношеский голос мальчика, который смотрел на нее как на божество. Ей хотелось извиниться. Хотелось просто узнать, как он. Сказать ему, что всё хорошо.

Это было грубейшим, непростительным нарушением всех негласных правил её работы. Индивидуалки её уровня никогда не навязывались клиентам, не звонили первыми и уж тем более не заводили личных привязанностей. Но сейчас Карина была готова наплевать на все кодексы.

Она лихорадочно схватила телефон, открыла историю вызовов, мессенджеры… и с досадой прикусила губу. Пусто. Звонок от него шел через защищенный приватный шлюз мессенджера, который не сохранял обратные контакты без обоюдного согласия, а сама она в порыве паники стерла весь кэш и удалила временные чаты, заметая следы. Номера Егора у нее просто не было.

Единственное, что она могла сделать — это вернуть себя в виртуальное пространство. Карина зашла в панели управления своих рабочих ресурсов и одну за другой восстановила все свои заблокированные анкеты и страницы.

«Если я ему действительно нужна… если это не было для него просто разовым приключением, он найдет способ со мной связаться», — подумала она, хотя разум подсказывал, что после её внезапного исчезновения парень мог испугаться и забыть дорогу к ней навсегда.

Карина нахмурилась, прогоняя наваждение, и открыла свой рабочий кожаный блокнот. На сегодняшней странице аккуратным почерком уже была сделана первая запись на вечер.

«Рамиль. 19:00. Моя территория».

Карина тяжело вздохнула, глядя на это имя. Рамиля она, мягко говоря, не любила. Это был солидный, очень состоятельный мужчина за пятьдесят, татарских кровей, с тяжелым, властным взглядом и густыми, тронутыми сединой волосами на груди и плечах.

Его не за что было упрекать в плане безопасности: он всегда был чист, аккуратен, никогда не требовал ничего запредельного или извращенного, а платил всегда щедро, без лишних разговоров и уж тем более без глупого торга, который так взбесил её у давешнего клиента.

Но общаться с ним было физически тяжело. От Рамиля исходила душная, подавляющая энергетика хозяина жизни. Он относился к Карине как к дорогой, качественной вещи, которую он купил на вечер. Во время их встреч он почти не разговаривал, его ласки были тяжелыми, собственническими и лишенными всякой нежности. Карине приходилось тратить колоссальное количество внутренней энергии, чтобы искусно симулировать страсть под его грузным телом, в то время как внутри нее царила абсолютная, ледяная пустыня. После визитов Рамиля она всегда чувствовала себя опустошенной, словно из нее выпили все жизненные силы.

«Что ж, работа есть работа, — мысленно приказала себе Карина, закрывая блокнот. — Рамиль платит за то, чтобы видеть красивую, покорную и горячую женщину. И сегодня он её получит».

Она поднялась со стула. Пальцы привычным, автоматическим движением скользнули под шелк домашнего халатика, она легонько щелкнула тонкими бретелями красного кружевного лифчика, проверяя, как плотно он сидит на её упругой груди.

Сбросив халат и лифчик прямо на пол, Карина осталась совершенно обнаженной. Её длинные стройные ноги, высокая шея и идеальный овал лица с ярко-серыми глазами — всё это снова должно было стать безупречным фасадом для продажи. Она развернулась и направилась в ванную, чтобы принять горячий душ, смыть остатки дневных сомнений и настроить себя на очередную долгую, рутинную рабочую ночь.

Глава 7

Комната в общежитии медленно погружалась в сумерки. Егор сидел за столом, освещенный лишь мертвенно-бледным, холодным светом жидкокристаллического дисплея. На полу валялся скомканный листок из КВД — его заветный пропуск в нормальную жизнь, который еще пару часов назад казался главным сокровищем. Но сейчас все мысли Егора были заняты только одной женщиной.

Он мониторил сайты уже больше двух часов. Пальцы левой руки машинально нажимали комбинацию клавиш Ctrl+R для обновления страниц, а правая рука до боли сжимала компьютерную мышь. Всё было бесполезно.

На месте, где еще недавно красовалась роскошная анкета Карины с её ярко-серыми глазами и водопадом черных вьющихся кудрей, зияла глухая, бездушная пустота. Белый фон монитора резал уставшие, покрасневшие от напряжения глаза, а в центре экрана горела лаконичная, издевательская надпись:

«Ошибка 404. Страница не найдена или удалена владельцем».

Эта серая цифра казалась ему надгробной плитой над его робкой мечтой. Егор чувствовал себя полным ничтожеством. Он не просто потерял её — он мысленно предал её, очернил своими подозрениями, а теперь судьба наказывала его, стирая любые следы её существования. Она ушла. Сменила номер, удалила профили, скрылась в этом огромном, безликом мегаполисе, где найти её без контактов было абсолютно невозможно.

— Всё… — хрипло прошептал Егор, откидываясь на спинку стула и закрывая лицо ладонями. — Какой же я идиот. Сам всё испортил.

Он потянулся к мышке, собираясь закрыть бесконечную вереницу открытых вкладок и наконец выключить ноутбук, чтобы забыться тяжелым сном. Его движения были вялыми, автоматическими. Он быстро кликал по крестикам вверху браузера: одна вкладка, вторая, третья…

И тут его палец дрогнул. Из-за усталости и полумрака в комнате он промахнулся и вместо того, чтобы закрыть очередное окно, случайно кликнул на уже закрытую ранее страницу сайта услуг, восстановив её из истории браузера.

Экран на мгновение моргнул, отправляя повторный запрос на сервер. Егор уже занес руку, чтобы исправить ошибку и закрыть-таки браузер, но картинка обновилась.

Он замер. Рука с мышкой буквально оцепенела в воздухе.

Там, где еще полчаса назад висела пустая, безжизненная плашка с кодом ошибки, теперь горел яркий, сочный изумрудный цвет.

Это была её страница. Карина.

С экрана монитора на него смотрела она — его богиня, его первая и единственная женщина. Те самые огромные, ярко-серые глаза, овальное лицо с мягкой, едва заметной улыбкой, высокая шея и эти невероятные черные кудри, которые он еще недавно перебирал своими пальцами. Под фотографией горел зеленый кружок статуса, сигнализирующий о том, что анкета снова активна. И рядом — номер телефона.

Внутри Егора словно сдетонировал мощный заряд. Сердце, до этого лениво гонявшее кровь, совершило дикий, кульбит в грудной клетке и застучало прямо в горле. Дыхание перехватило так резко, что он невольно закашлялся.

«Она вернулась! Господи, она вернулась! Она здорова, она в сети!» — эта мысль оглушительным набатом загремела в его голове, вытесняя весь страх, всю усталость и сомнения последних дней.

Его обдало мощной волной жара. Руки, еще секунду назад бывшие ледяными, мгновенно взмокли. Он смотрел на экран, не веря собственным глазам, словно перед ним произошло настоящее библейское чудо. Она не скрывалась. Она не была больна. Она просто… вернулась.

Егор судорожно схватил со стола свой мобильный телефон. Пальцы не слушались, путаясь в кнопках. Он лихорадочно начал вбивать цифры её номера, светящиеся на мониторе. Он понимал, что у него есть этот чертов долг, который он собрал по друзьям, и теперь ему было абсолютно плевать на деньги. Он был готов отдать всё, лишь бы снова услышать её голос, прийти к ней, упасть на колени и сказать, как сильно он ошибался.

Телефон пошел набирать номер. Егор прижал трубку к уху, зажмурился и замер, слушая длинные, мучительные гудки, каждый из которых отдавался ударом в его висках.

***

Ровно в семь вечера тяжелый, уверенный звонок в дверь заставил Карину вздрогнуть. Она бросила быстрый взгляд в зеркало прихожей: ярко-серые глаза подернуты профессиональной поволокой, черные вьющиеся волосы тяжелым облаком лежат на плечах, на губах — капризный блеск. Шаг, поворот замка.

На пороге стоял Рамиль. Мужчина за пятьдесят, массивный, широкоплечий, в дорогом шерстяном костюме, который едва сдерживал его грузную силу. От него пахло элитным табаком, коньяком и тем тяжелым, животным мужским магнетизмом, который Карина всегда ощущала как физическое давление. У него были густые, с сильной проседью волосы, и темные, почти черные глаза, смотревшие на нее прямо, оценивающе и властно.

Он не тратил время на любезности. Молча прошел в гостиную, скинул пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, сквозь тонкую ткань которой угадывался не густой волосяной покров на его широкой груди.

— Здравствуй, Карина, — его голос был низким, рокочущим. — Рад, что ты поправилась.

Он достал из кармана пачку крупных купюр, даже не пересчитывая, положил их на журнальный столик. Это был тариф VIP — без лишних слов, без латекса, за полное обладание её телом. Карина скользнула взглядом по деньгам. Спираль на месте, анализы чистые — это была просто работа, за которую платили очень высокую цену.

Рамиль подошел к ней вплотную. Его тяжелые, мозолистые ладони легли на её талию, мгновенно притягивая к себе. Карина послушно прижалась к его жесткой груди. От него исходил жар.

Без лишних предисловий он усадил её на край дивана. Его пальцы грубовато, но уверенно потянули вниз молнию её шелкового изумрудного платья. Ткань соскользнула, обнажая её округлую упругую грудь. Рамиль тяжело выдохнул, его темные глаза потемнели еще сильнее. Он склонился, грубовато припадая губами к её высокой шее, оставляя влажные, горячие следы, а затем его суховатые губы коснулись её сосков. Карина закинула голову назад, искусно выпуская тихий, гортанный стон. Внутри нее было холодно и пусто, но тело работало как безупречно настроенный инструмент.

Рамиль быстро избавился от одежды. Его тело было массивным, с жидкой седой растительностью на груди. Его мужское достоинство — тяжелое, темное, не такое эстетичное и рельефное, как у Егора, но внушающее трепет своей грубой плотностью — уже было полностью готово.

Он грубо раздвинул её длинные стройные ноги, укладывая Карину на спину прямо на диване. Не заботясь о долгой прелюдии, зная, что её тело всегда подготовлено, Рамиль вошел в нее.

Вхождение было тяжелым и глубоким. Карина почувствовала, как её лоно заполняет плотная, горячая масса. Рамиль двигался мощно, напористо, с весом всего своего грузного тела. Каждый его толчок отзывался глухим давлением внутри, заставляя пружины дивана жалобно поскрипывать. Его жесткие волосы на груди больно кололи её нежную кожу, а руки крепко, до синяков, фиксировали её бедра. Карина профессионально подстраивалась под его рваный ритм, выгибала спину, обхватывала его мощную талию своими длинными ногами и громко стонала ему в ухо, симулируя страстный экстаз. Она знала, что Рамилю нужна именно эта покорная, животная страсть. Он брал её властно, забирая всю её энергию, пока его тяжелое дыхание не превратилось в хриплый рокот. С резким, животным стоном Рамиль содрогнулся и излился глубоко в нее, тяжело навалившись сверху всем своим весом.

Спустя десять минут всё было кончено. Рамиль, накинув халат, сидел в зале с бокалом виски, приходя в себя.

Карина, чувствуя себя опустошенной и липкой от чужого пота, собрала свое платье с пола и направилась в ванную. Ей физически необходимо было смыть с себя этот тяжелый, душный запах Рамиля.

По пути в коридоре её застал вибрирующий звук мобильного телефона, оставленного на тумбочке. Она недовольно поморщилась — во время работы звонки были табу. Но бросив быстрый взгляд на экран, она замерла.

На дисплее светился незнакомый номер. Обычно она никогда не брала трубку при клиенте, но какая-то безумная, интуитивная искра заставила её сердце сделать резкий удар.

Она быстро юркнула в ванную комнату, плотно прикрыла дверь и включила воду в душе, чтобы заглушить звуки. Дрожащим пальцем она провела по экрану, принимая вызов, и прижала трубку к уху.

— Алло? — тихо, сдерживая дыхание, произнесла она.

В трубке на мгновение повисла тяжелая, напряженная тишина, сквозь которую было слышно лишь чье-то прерывистое, частое дыхание. И затем раздался голос. Немного хриплый, смущенный, робкий и такой до боли знакомый голос:

— Алло… Карина? Это Егор.

Лицо Карины мгновенно изменилось. Её ярко-серые глаза, еще минуту назад бывшие холодными и профессионально-пустыми, расширились от немого шока. В них вспыхнула целая лав