Месть старшей сестры (инфантилизм)

Сейчас, разменяв третий десяток, я вспоминаю этот случай с улыбкой, а тогда, в семь лет, мне было не до смеха.

Главным событием в семилетнем возрасте была конечно школа. В начале восьмидесятых школа была еще десятилетней и в первый класс брали в семь лет, а не на год раньше, как сейчас. Возраст до семи официально считался детсадовским. Ну а в семь, с приходом в школу, все капитально менялось. Отношение окружающих, одежда... Больше не надо было носить детские колготки — по крайней мере мальчикам. Не говоря уже о горшке.

В-общем, чувствовал я себя в семь лет почти взрослым. И стесняться, конечно, начал. Для мамы я иногда делал исключения, но старшей сестре уже нельзя было заходить в ванную, когда я стоял там под душем. Хотя год назад все было совсем по-другому. В детсадовском возрасте мне нравилось купаться в присутствии сестры, потому что она всегда придумывала интересные игры.

Моя сестра Наташа была старше меня на девять лет и соответственно училась в девятом классе. Отношения между нами в то время были довольно натянутыми. У меня даже сложилось впечатление, что я начал Наташе мешать. Ей постоянно не сиделось дома и конечно не нравилось, когда мама просила ее побыть со мной. У Наташи и ее школьных подружек всегда были другие планы, в которые я разумеется не входил.

Не помню, с чего в тот день все началось. Наташа была недовольна мной с самого утра и постоянно к чему-то придиралась. Вечером недовольство моей сестры усилилось, потому что ей надо было идти на школьную дискотеку, а мама, как назло, задерживалась на работе. Одного меня дома в семилетнем возрасте еще не оставляли, вот Наташа и вынуждена была ждать маму. Что касается отца, то он тогда работал вахтовым методом на севере и его уже несколько месяцев не было дома. Зато в гараже весной должны были появиться новенькие «Жигули».

Наконец мама позвонила домой и сказала, что выезжает. Поскольку дорога домой у нее занимала около часа, мама попросила Наташу разогреть для меня ужин. Наташа, хоть и успела нарядиться на дискотеку, принялась возиться у плиты. Разогрев ужин, она позвала меня есть.

Мы сели за стол и я молча начал есть. С Наташей сейчас было лучше не связываться. Доев кашу с сосисками, я подвинул к себе чашку с чаем и потянулся за стоящей на краю стола банкой со смородиновым вареньем.

Лучше бы та банка упала на пол и разбилась. Вместо этого она упала на колени сидящей за столом Наташе. Я с ужасом наблюдал, как красное варенье медленно вытекает из открытой банки на Наташины светло-бежевые штроксы.

Тем, кто помнит начало восьмидесятых, не надо ничего объяснять. Достаточно одного слова «штроксы». Ну а остальным, кто не застал это славное время, поясню, что импортные джинсы из мелкого вельвета, именуемые штроксами, официально стоили примерно месячную зарплату инженера. Разумеется, официально и за официальную цену штроксы было купить практически невозможно, но мама умудрилась где-то их найти — так сильно Наташа их хотела. Моя сестра доставала маму по поводу штроксов чуть ли не полгода и в конце концов мама подарила их ей на день рождения.

Полминуты Наташа сидела в шоке.

— Что же ты наделал? — негодующе спросила меня сестра, когда к ней вернулся дар речи, — В чем я теперь на дискотеку пойду?

Я сжался от испуга, потому что Наташин тон не предвещал ничего хорошего.

— Я не специально, — сказал я, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.

Наташа начала меня обидно отчитывать. Несколько минут я молча слушал ее гневную речь о том, что ей не в чем идти на дискотеку.

— Надоели мне твои выходки, — завершила свою речь Наташа, — Сейчас спущу штаны и отлуплю ремнем по голой попе.

Я подумал, что Наташа меня просто пугает, но она потащила меня за руку из кухни в зал. Заметив, что моя сестра расстегивает на ходу ремень, я окончательно поверил в ее угрозу. Изловчившись, я вырвался и побежал по коридору. Первой была дверь в туалет. Я скользнул вовнутрь и заперся на защелку. В следующую секунду в туалет начала ломиться Наташа.

— Сейчас же открой! — услышал я ее гневный голос за дверью.

Наташа принялась дергать дверь, но та не поддавалась.

— Я, между прочим, как раз собиралась в туалет, — сказала Наташа, — А ну быстро выходи оттуда!

Несколько минут Наташа уговаривала меня выйти из туалета.

— Ну почему этот несносный мальчишка именно сейчас закрылся в туалете? — донеслось до меня, — Я уже не могу терпеть.

Наташа выключила мне свет.

— Пусть сидит в темноте, — сказала она, — А когда выйдет, я ему такое устрою.

Я услышал, как хлопнула входная дверь. Судя по наступившей тишине, Наташа куда-то ушла.

Подождав для верности пару минут, я уже собрался выйти из туалета, когда услышал, как кто-то вошел в квартиру. Подумав, что это вернулась Наташа, я начал настороженно прислушиваться к звукам за дверью.

— Нет что-ли никого дома? — услышал я удивленный мамин голос, — Куда они все запропастились?

У меня вырвался вздох облегчения. Теперь, когда вернулась мама, Наташа ничего не могла мне сделать. Я вышел из туалета и поздоровался с мамой, стараясь не показывать виду, что что-то произошло.

Через пять минут в квартиру вернулась Наташа и сразу начала жаловаться на меня маме.

— Не переживай, отстираем твои штроксы, — улыбнулась мама, — А сейчас конечно придется одеть что-нибудь другое.

— Это еще не все, — не унималась Наташа, — Представляешь, заперся от меня в туалете, а я как раз туда собиралась. Пришлось идти к соседке и объяснять ситуацию. Мне было так стыдно проситься в ее туалет.

— Бедная, — засмеялась мама.

Бросив на меня сердитый взгляд, Наташа незаметно для мамы показала мне кулак.

— Сейчас переоденусь и пойду, — сказала она, — Только надо позвонить Ольке и сказать, что я задерживаюсь.

Я ушел в свою комнату. Принявшись за домашнее задание, я вполуха слушал телефоннный разговор Наташи с подругой. Разумеется, моя сестра и ей на меня пожаловалась.

— Ну ничего, я ему отомщу, — сказала Наташа перед тем, как положить трубку, — Я уже придумала как.

Прошла неделя и я совсем забыл о стычке с сестрой из-за опрокинутой банки варенья. Наташа, казалось, тоже обо всем забыла.

Я сидел и смотрел телевизор, когда раздался звонок в дверь. Судя по доносившимся из прихожей голосам к моей сестре пришли школьные подружки. Голос Наташиной одноклассницы Оли я узнал сразу. Но второй голос был абсолютно незнакомым, а главное, звучал намного моложе Олиного. Я прислушался к разговору в прихожей и вскоре понял, что Оля привела с собой двоюродную сестру.

— Так ты, Ксюша, учишься в нашей школе? — спросила Наташа, — Я тебя вроде там видела.

— Ага, в той же школе — подтвердила Олина двоюродная сестра, — В шестом классе.

Наташа пригласила девушек в зал. Машинально со мной поздоровавшись, Оля с Ксюшей уселись на диван и принялись болтать с Наташей о чем-то своем. Они не обращали на меня ни малейшего внимания, как будто меня не существовало.

Прислушавшись, я понял, что девушки обсуждают родившегося полгода назад Олиного племянника

— Наверное столько возни с мокрыми подгузниками? — вздохнула Наташа.

— Сейчас стало полегче, — ответила Оля, — Света несколько раз в день держит Андрюшу над тазиком, чтобы он делал туда свои детские дела.

— А как она определяет, что малышу пора сходить по-маленькому или по-большому? — поинтересовалась Наташа.

— Какает Андрюша обычно всегда в одно время, — объяснила Оля, — Минут через пятнадцать после еды. А определить, хочет ли ребенок по-маленькому,вообще просто. По крайней мере у мальчиков. — И как это, интересно, определяют? — с улыбкой спросила Наташа.

— У мальчиков слегка надувается писулька, если хотят по-маленькому, — ответила Оля, — Светка мне однажды показала, как это происходит. Представляешь, через пару секунд Андрюша и вправду пустил струйку. Я так смеялась.

— Так для этого ребенка нужно постоянно держать голеньким, — заметила Ксюша, — Чтобы наблюдать, что у него происходит с писулькой.

— У Светки свое чутье на эти дела, — засмеялась Оля, — Она очень редко ошибается. Обычно, когда она Андрюшу раздевает, чтобы подержать над тазиком, у него писулька уже в полной готовности.

Девушки дружно засмеялись.

— И что? — спросила Наташа, — Просто раздевает догола, поднимает над тазиком и ждет? У меня бы руки устали.

— Обычно не надо долго ждать, — улыбнулась Оля, — Ну а если у малыша никак не получается, всегда есть способы ему помочь.

— Какие способы? — спросила Ксюша, — К примеру, чтобы сходил по-большому.

— Чтобы покакал, достаточно подразнить малышу дырочку в попе, — объяснила Оля, — Света это обычно делает кончиком термометра. Только мажет она термометр не вазелином, а шампунем.

— А как заставить ребенка сходить по-маленькому? — поинтересовалась Наташа.

— Это совсем просто, — улыбнулась Оля, — Надо просто легонько пощекотать.

— Как пощекотать? — непонимающе посмотрела на подругу Наташа, — В каком-то определенном месте?

— Не знаешь, где у мальчиков самое щекотное место? — засмеялась Оля.

— Яички? — улыбнулась Наташа.

— Ага, — кивнула Оля, — Хотя в-принципе все равно где щекотать.

— Так интересно, — протянула Ксюша.

— Щекотка заставляет малыша расслабиться и пустить струйку, — пояснила Оля.

— Никогда бы до этого не додумалась, — засмеялась Наташа, — Кто это, интересно, вас со Светой всему этому научил?

— В-основном наша медсестра из детской поликлиники, — сказала Оля, — Она нам каждый раз показывает что-то новенькое, когда приходит осматривать Андрюшу.

— Ты, Олька, уже наверное экспертом во всех детских делах стала, — усмехнулась Наташа.

— Я за последние пять месяцев в самом деле многому научилась, — сказала Оля, — Я Свете во всем помогаю. Кормлю малыша из бутылочки, подмываю, пеленаю. Даже пару раз купала.

После обсуждения Олиного маленького племянника девушки принялись разговаривать об одежде.

— Ну что, отстирались твои штроксы? — спросила Оля.

— Мама как-то отстирала, — ответила Наташа, — До сих пор не могу забыть, что Саша мне неделю назад устроил.

— Что он тебе устроил? — поинтересовалась Ксюша.

— Сначала он облил мои штроксы вареньем, — сказала Наташа, — А потом убежал в туалет и заперся там чуть ли не на полчаса.

Наташа начала заново пересказывать Оле с Ксюшей, как я заперся от нее в туалете.

— А помнишь, ты мне тогда по телефону сказала, что обязательно накажешь мальчишку? — улыбнулась Оля.

Наташа наклонилась к Оле и полминуты что-то шептала ей на ухо, после чего девушки оглушительно расхохотались.

— Так вот какой у тебя план! — сказала смеющаяся Оля, бросив на меня быстрый взгляд.

Сидящая рядом с Олей Ксюша обиженно надула губки, потому что ее не посвятили в детали.

— Я тебе потом расскажу, — с улыбкой сказала Оля двоюродной сестре.

Чувствуя, что не могу больше терпеть сильный позыв по-маленькому, я встал с кресла и направился в туалет. Наташа тоже встала с дивана и зачем-то увязалась за мной.

Дойдя до туалета, я потянул на себя дверь, но она почему-то не открывалась. Я с удивлением посмотрел на стоящую рядом Наташу и неожиданно заметил, что она поставила под дверь ногу.

— Ты чего? — удивленно спросил я Наташу, — Дай мне открыть дверь. Я хочу в туалет.

— А ты вспомни, что было неделю назад, — сказала Наташа, — Я тогда тоже в туалет хотела.

Наташа принялась отчитывать меня за то, что я закрылся от нее в туалете.

— Я еле до соседей добежала, — сказала она, — А потом пришлось им объяснять, что мне надо. Знаешь, как было стыдно проситься у чужих людей в туалет.

Я молча слушал Наташу, не зная сколько еще смогу терпеть сильный позыв.

— Вот я и решила отплатить тебе той же монетой, — сообщила мне Наташа, — Только мы сейчас сделаем по другому.

Неожиданно вспомнив, как моя сестра только что перешептывалась со своей подругой, я догадался, что она затеяла что-то нехорошее.

— Запираться в туалете, как ты, я не собираюсь, — сказала Наташа, — Я просто запрещаю тебе им пользоваться.

Я дернул за дверную ручку, но дверь не поддавалась.

— Ты что, не слышал, что я сказала? — повысила голос Наташа, — С этого момента, Саша, туалета для тебя не существует. До самого вечера, пока не придет мама.

Наташа насильно убрала мои пальцы с дверной ручки.

— Я нашла на антресоли твой детский горшок — с улыбкой продолжила она, — Будешь сегодня все делать как маленький. И только попробуй меня ослушаться! Если увижу, что пошел в туалет, спущу штаны и отшлепаю по голой попе!

Я снова схватил дверную ручку и изо всех сил дернул дверь. Наташа навалилась на дверь плечом, не давая мне ее открыть. Между нами завязалась борьба. Шестнадцатилетняя девушка конечно была сильнее. Она сгребла меня в охапку и понесла в мою комнату. Выбежавшие из зала на шум Оля с Ксюшей последовали за нами.

— Я тебя научу слушаться! — заявила Наташа, повалив меня на кровать.

Я попытался встать, но сестра меня крепко держала.

— Можешь сходить в мою комнату, Оля? — попросила Наташа подругу, — Там должен стоять под столом детский горшок.

— Сейчас принесу, — сказала Оля, стараясь сохранить серьезное лицо, хотя сама еле сдерживалась от смеха.

Я из последних сил терпел острый позыв, не зная, сколько еще смогу продержаться.

— Вот этот горшок? — улыбнулась Оля, вернувшись в комнату с голубым эмалированным горшком.

— Ага, он самый, — кивнула Наташа, — Поставь туда, на ковер. Когда Саша был маленьким, мы обычно ставили горшок в центре комнаты, потому что Саше нравилось всем демонстрировать, как он умеет пускать струйку.

Девушки засмеялись, заставив меня покраснеть.

— Отпусти, — попросил я сестру, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, — Я очень сильно хочу в туалет.

— Я тебе уже сказала, — отрезала Наташа, — Никакого туалета до прихода мамы!

Заметив, как Оля с Ксюшей тихонько хихикают, я смутился еще больше.

— Кстати, кто-то забыл, как надо проситься на горшок, — с улыбкой заметила Наташа, — Надо говорить «хочу писать» или «хочу какать». Давай, Саша! Попросись, как положено. И тогда я спущу тебе штанишки и посажу на горшок.

— Смотрите, как покраснел, — засмеялась Ксюша.

— И потом, когда сделаешь все свои дела, снова меня позовешь, — продолжила Наташа, — Особенно если сходил по-большому. Потому что кто-то должен вытереть тебе мокрой тряпочкой грязную попу.

Девушки снова засмеялись.

— Так что, Саша? — выжидающе посмотрела на меня Наташа, — Будешь проситься на горшок?Я смущенно молчал, отказываясь верить, что Наташа действительно хочет заставить меня ходить на горшок, еще и у всех на виду.

— Ты будешь проситься на горшок или нет? — повысила голос Наташа, — Что, так и собираешься тут лежать?

Неожиданно Наташа схватила мои лодыжки и сняла мне тапочки.

— Что ваша детская медсестра советовала, чтобы заставить малыша сходить по-маленькому? — со смехом спросила Наташа Олю, — Просто пощекотать? Сейчас Саша у меня быстро на горшок попросится.

Наташа принялась щекотать мне ступни. Я начал извиваться на кровати в тщетной попытке вырваться из рук сестры-девятиклассницы.

— Ну ты даешь! — засмеялась Оля и вслед за ней Ксюша.

Не в силах больше бороться с нестерпимым позывом, я пустил в трусы горячую струю.

— Ой, Наташа! — первой заметила Ксюша, — Твой Саша кажется описался.

— Действительно, появилось мокрое пятно между ног, — с улыбкой подтвердила Оля.

Наташа оглянулась и начала рассматривать меня между ног. Я продолжал вовсю писать, не зная куда деться от смущения.

— Быстрее вставай с кровати! — крикнула мне Наташа, словно очнувшись от шока

Сестра дернула меня за руку, заставив встать.

— Ай-яй-яй, — покачала головой Наташа, — Только посмотрите, что наделал. Пододеяльник с одеялом точно стирать придется. Наверное и простыню тоже.

Полминуты стояло молчание.

— Почему ты, Саша, всегда такой упрямый? — раздраженно спросила меня Наташа, — Я просто хотела, чтобы ты попросился на горшок. Что, так трудно это было сделать? Терпел до последнего, пока не описался!

Оля с Ксюшей молчали, но было заметно, что девушки еле сдерживаются, чтобы не расхохотаться.

— Ну все! — заявила Наташа, — Раз ты писаешь в штанишки, как маленький, ничего не остается, как до прихода мамы обращаться с тобой, как с ясельным малышом.

— А сейчас ты что с мальчишкой собираешься делать? — поинтерсовалась Оля.

— Как что! Отведу в ванную и искупаю, — сказала Наташа.

Наташа взяла меня за руку и повела в ванную. В другой ситуации я начал бы сопротивляться, но сейчас я был в таком шоке от случившегося, что послушно последовал за старшей сестрой. Я даже не обратил внимания, что за нами увязались Оля с Ксюшей.

В ванной Наташа сразу открыла кран, чтобы наполнить ванну. Я недоумевал, почему она оставила дверь открытой. Оля с Ксюшей стояли в дверном проеме и о чем-то со смехом перешептывались.

— Становись сюда, — сказала мне Наташа, показав на коврик у ванны.

Я встал на коврик и Наташа начала меня раздевать. Было очень обидно, что она раздевает меня, как маленького, но я спокойно дал Наташе снять свои мокрые джинсы. Вслед за джинсами Наташа взялась за мои трусы и тут я занервничал всерьез.

— Это еще что такое? — строго спросила Наташа, — А ну-ка быстро убрал оттуда руки!

Наташа насильно убрала мои руки, которыми я вцепился в трусы, и рывком стянула их мне до колен. Наблюдающие за происходящим из-за двери Оля с Ксюшей тихонько захихикали. Мне хотелось провалиться под землю от смущения.

— Какие мы стеснительные! — засмеялась Наташа, освобождая мои ноги от трусов, — Это ты, Саша, меня стесняешься? Или Олю с Ксюшей?

Густо покраснев, я потянул вниз майку, чтобы прикрыться между ног.

— Оставь майку в покое! — строго сказала мне Наташа, — Нечего ее растягивать. И ладошками тоже не надо прикрываться. Маленькие дети не должны стесняться стоять голышом.

— Я не маленький! — обиженно возразил я.

— Не маленький? — язвительно улыбнулась Наташа, — А кто пять минут назад описался у всех на виду? Только малыши мочат штанишки.

Наташа сняла с меня через голову майку, оставив совсем голышом.

— Заходите сюда, девчонки! — позвала она стоящих снаружи Олю с Ксюшей, — Сейчас я поставлю Сашу в ванну и тут будет достаточно места для всех. Разве вы не хотите посмотреть, как я купаю мальчишку?

— Конечно хотим, — улыбнулась Ксюша, заходя в ванную.

— А я пока постою здесь, — сказала Оля, прислонившись к дверному косяку, — Мне и отсюда все хорошо видно.

Заметив, что Ксюша уставилась мне между ног, я покраснел и прикрылся ладонями.

— Кому сказала не прикрываться! — строго сказала Наташа, насильно убирая мои руки.

— Так стесняется! — засмеялась Ксюша.

— Как же мне тебя сейчас купать, если ты стесняешься стоять голеньким? — спросила Наташа, — Маленький ребенок не должен стесняться взрослых.

— А они смотрят, — обиженно сказал я, показав на Ксюшу с Олей.

— Ну и что? — улыбнулась Наташа, — Когда купают малышей, все могут смотреть.

— Как будто мы с Ксюшей не видели маленьких мальчиков голышом, — засмеялась Оля.

— Не говоря уже обо мне, — усмехнулась Наташа, — Когда Саша был маленьким, я его очень часто купала, потому что у мамы не было времени.

Стоя перед девушками голышом, я не знал куда деться от смущения. Сделав еще одну попытку прикрыться, я получил от Наташи больный шлепок по попе.

— Такой хорошенький, когда стоит голышом, — улыбнулась Ксюша, — Совсем, как двухлетний.

— Я, кстати, помню Сашу двухлетним, — засмеялась Наташа, — Точно так же мочил штанишки.

Наташа принялась рассказывать подругам, как она возилась со мной, когда я был маленьким. Весь красный от смущения, я вынужден был слушать ее воспоминания о мокрых штанишках и безуспешных попытках приучить меня к горшку. Наконец набралась ванна и Наташа скомандовала мне туда залезать. Я послушно уселся в ванне.

— Присмотрите пока за карапузом, девчонки, — попросила Наташа подруг и вышла из ванной.

Мне было обидно, что сестра назвала меня карапузом, но я промолчал.

— Просто не могу смотреть на голенького карапуза без улыбки, — захихикала Ксюша.

— И вправду смешно, — согласилась Оля, — Наташка купает семилетнего мальчишку, как малыша.

Я почувствовал, что снова краснею. Девушки продолжали меня обидно обсуждать еще несколько минут, пока в ванную не вернулась Наташа.

— А что я Саше принесла! — засмеялась она, бросив мне в ванну десяток разноцветных игрушек.

Посмотрев на плавающих в воде уточек, рыбок и бегемотиков, я чуть не заплакал от обиды, что Наташа принесла мне примитивные игрушки для ясельных малышей.

— Смотри, Саша, — улыбнулась Наташа, вынув из воды одну из уточек, — Это твоя любимая уточка.

Девушки дружно засмеялись.

— Что сидишь такой обиженный? — спросила меня Наташа, — Это же твои любимые игрушки. В три года они все тебе так нравились. Хотя сейчас уже наверное всё забыл.

Наташа присела на край ванны и начала выстраивать уточек в ряд.

— Знаешь как уточки плавают? — ласково спросила она меня, — Вот так. Сначала большая утка — мама. А за ней малыши. Плывут уточки, покачиваются на воде. И куда же они плывут? Они решили сделать круг вокруг Саши.

— Смотри, Олька, как мальчишка начал улыбаться, — неожиданно сказала Ксюша, — Когда Наташка принялась с ним играться.

— Всем детям нравится купаться, — заметила Наташа, — Почему Саша должен быть исключением? Когда он был помладше, его вообще было из воды не вытащить.

— А нашему Андрюше как нравится! — добавила Оля, — Он всегда так капризничает, когда Света вынимает его из ванночки. Странно, но мне действительно нравилось нежиться в теплой воде. С этой теплотой нахлынули приятные воспоминания о том, как Наташа играла со мной во время купания. Прошла уже наверное целая вечность, с тех пор как меня последний раз так купали.

— А кто это потянулся вслед за уточками? — ласково продолжила Наташа, — Это рыбки. Но неожиданно поднялся шторм...

Наташа засунула руку в воду и начала создавать волны. Я широко улыбнулся, наблюдая за игрушками, которые разбросало «штормом» во все стороны. Неожиданно вспомнив, что мне семь лет, я обиженно нахмурился. Все эти игры были для ясельных малышей, а не для меня.

— Вставай, Саша, — сказала мне Наташа, — Сейчас буду тебя мыть.

Наташа потянула меня за руку, заставив встать. Я наблюдал, как она намыливает губку.

— Сначала помоем вот эту ручку, — улыбнулась Наташа, намыливая мою левую руку, — А теперь вторую.

Вслед за руками Наташа намылила мне грудь и живот. Я начал нервничать, когда губка в ее руке спустилась ниже пупка, но Наташа неожиданно прекратила меня там мыть.

— А теперь займемся Сашиной спинкой и попой, — объявила Наташа и начала тереть мне спину.

Наташина губка спускалась все ниже и ниже. Почувствовав, что она собирается залезть ей между ягодиц, я изо всех сил сжал попу.

— Ну что сжал свои половинки? — усмехнулась Наташа, — Должна же я помыть тебе попу.

Наташа сделала вторую попытку залезть мне в попу намыленной губкой.

— Не дает мыть себе попу, — вздохнула она.

— Не знаю, как семилетних, а малышей этими губками мыть очень неудобно, — заметила Оля, — Особенно мальчиков. У них же между ножек столько мелких приборчиков, а губка никуда не пролезает.

— Ты права, — согласилась Наташа, — Когда Саша был маленьким, мы с мамой мыли его между ножек мягкой тряпочкой.

— А Света Андрюшу моет просто голыми руками, — сказала Оля, — Без тряпочек и губок.

— Может и мне сейчас так попробовать? — улыбнулась Наташа.

Бросив губку в ванну, Наташа начала намыливать себе ладонь.

— Ножки в стороны! — скомандовала мне сестра и сама насильно раздвинула мне ноги, — А теперь чуть-чуть присядем.

Наташа сильно надавила мне на плечо, заставив присесть. В следующее мгновение ее намыленная ладонь оказалась у меня в попе. Посвятив чуть ли не целую минуту моей попе, Наташа повернула меня к себе лицом и начала мыть спереди. Я поежился от неприятной щекотки, когда ее пальцы коснулись моего лобка.

— Так, ладонью, мне даже больше нравится, — заметила Наташа, — Сейчас мы нашего малыша хорошенечко везде помоем.

Я обиженно хмыкнул, услышав, что меня назвали малышом.

— Ой, а что я тут нашла, — неожиданно засмеялась Наташа, — Чей это маленький писюнчик?

Почувствовав, как чужие пальцы приподняли мне письку, я густо покраснел от смущения.

— Такой забавный маленький хоботок! — захихикала Ксюша.

— Кому моют тоненький писюнчик? — ласково улыбнулась Наташа, намыливая мне письку, — Вот так, со всех сторон.

— Медсестра нам во время последнего визита сказала, что под кожицей тоже обязательно надо мыть, — заметила Оля, — Даже малышам.

— Мама как-то попыталась это сделать, когда Саша был помладше, — вздохнула Наташа, — Только у него тогда кожица совсем не оттягивалась. Интересно, как сейчас.

Неожиданное прикосновение к самому кончику письки заставило меня взрогнуть. Ощущение было таким болезненно острым, что мне сразу сильно захотелось писать.

— Даже наполовину не оттягивается, — заметила Оля, — Обязательно сводите Сашу к врачу. В семь лет все уже должно легко открываться.

— Надо будет сказать маме, — решила Наташа, — Пусть сходит с Сашей в детскую поликлинику.

Наташа намылила свою ладонь и залезла ей мне между ног. Почувствовав, как чужие пальцы трогают мои яички, я загарцевал на месте от нестерпимой щекотки.

— Какой смешной карапуз! — засмеялась Ксюша, — Так боится щекотки.

— Ничего, потерпит! — улыбнулась Наташа, — Должна же я его как следует помыть между ножек.

— Особенно за яичками, — подсказала Оля, — Там у мальчиков обычно самое грязное место.

Помучив меня щекоткой еще минуту, Наташа снова взяла в руки губку и намылила мне одну за другой ноги.

— Голову мыть не буду, — решила она и взяла в руки душ.

Включив душ, Наташа пару минут поливала меня горячей водой, чтобы смыть мыло.

— Всё! — сказала моя сестра, закончив поливать меня из душа, — Вылезай из ванны. Где там твоё полотенце?

Я вылез из ванны и Наташа закутала меня в большое махровое полотенце.

— И почему ванные делают такими маленькими? — пожаловалась Наташа, — Тут даже вдвоем тесно было. А теперь, когда Саша вылез из ванны, вообще не развернуться.

— Давай я выйду, — предложила Ксюша и вышла из ванной.

— Все равно тесно, — вздохнула Наташа.

— Света тоже на это постоянно жалуется, — добавила Оля, — Она любит купать Андрюшу на кухне, а не в ванной. Во первых, там больше места, а во вторых, ребенка на столе удобнее вытирать.

— На столе с любым ребенком возиться удобнее, — согласилась Наташа, — Даже с семилетним, как Саша. Не надо нагибаться.

— Так пошли на кухню, — предложила Ксюша.

— На кухонный стол ставить не хочу, — сказала Наташа, — Лучше разложу в зале стол-книгу.

— А у нас стол-книга постоянно разложен, — сообщила Оля, — Света превратила его в пеленальный стол. Застелила ватным одеялом и клеенкой.

— У меня тоже ватное одеяло с клеенкой найдутся, — улыбнулась Наташа, — Сейчас соорудим для Саши самый настоящий пеленальный стол.

— Ты что, серьезно? — со смехом спросила Оля.

— Абсолютно серьезно, — потвердила свои намерения Наташа, — Мне Сашу будет намного удобнее на столе вытирать.

Наташа вышла из ванной, оставив меня под присмотром Оли с Ксюшей. Через несколько минут она позвала всех в зал. Путаясь в концах длинного полотенца, я поплелся по коридору вслед за девушками.

— Иди сюда, — поманила меня пальцем стоящая у стола Наташа, когда все зашли в комнату.

Я подошел к сестре и она не без труда посадила меня на стол. Я ожидал, что Наташа попросит меня встать, но она уложила меня на спину и принялась вытирать концами полотенца.

— Чего это ты решила вытирать мальчишку лежа, как маленького? — с улыбкой поинтересовалась Оля.

— Так удобнее, — ответила Наташа.

Я чуть не плакал от обиды, что Наташа вытирает меня, как малыша, еще и на виду у Оли с Ксюшей.

— Вот так хорошенечко вытрем Саше ножки, — ласково сказала Наташа, — А тепрь поднимем их вверх и вытрем попу.

Наташа одним рывком задрала вверх мои ноги.

— Надо вытереть между ягодичками, — улыбнулась она, — Вот так, одним уголком полотенца.

— Как твой Саша боится щекотки! — со смехом сказала Ксюша Наташе, — Только посмотри, как он начал ерзать на полотенце, когда ты принялась вытирать ему мошонку.

— Наш пятимесячный Андрюша точно так же дрыгает ножками, когда ему протирают яички во время подмывания, — засмеялась Оля, — Наверное все мальчики так реагируют на щекотку.

— Значит мошонка у мальчиков — это самое щекотное место? — спросила Ксюша. — Ага, — с улыбкой подтвердила Оля, — А еще я заметила, что Андрюша не любит, когда его трогают за яичками.

— Вот тут? — со смехом спросила Наташа, принявшись перебирать пальцами у меня за яичками.

— Чуть-чуть пониже, — подсказала Оля, — Ага, вот там. Видишь, как карапуз сразу начал дрыгать ножками и вырываться.

— Я вам не карапуз! — заявил я.

Было так обидно, что Наташа бесцеремонно трогает меня между ног, где хочет.

— Ой, а нас детская медсестра недавно такому научила! — неожиданно вспомнила Оля, — Сейчас я вам, девчонки, покажу.

Оля протиснулась поближе к пеленальному столу и я снова почувствовал, как чужие пальцы щекочут мне яички. Эти новые пальцы были заметно холоднее Наташиных.

— Видишь, как у мальчишки втягиваются вовнутрь яички? — с улыбкой пояснила Оля, — Это у мальчиков такой рефлекс. Медсестра сказала, что его надо регулярно проверять.

— Щекотать яички и смотреть, что с ними происходит? — спросила Наташа и все снова засмеялись.

Еще раз вытерев мне попу, Наташа опустила мои ноги вниз.

— Так смешно наблюдать, как ты возишься с семилетним мальчишкой, как с грудным, — улыбнулась Оля, — Может ты его и детским кремом собираешься помазать?

— Я как раз об этом подумала, — улыбнулась Наташа, — Только откуда у меня детский крем.

— У меня есть, — сообщила Оля, — Света попросила сходить в аптеку и купить разных лекарств и детских принадлнежностей.

— Можешь принести? — оживилась Наташа.

— Хорошо, — согласилась Оля, — Только ты весь тюбик на своего мальчишку не трать, ладно?

— Я, если честно, собиралась тебе попросить помазать Сашу, — сказала Наташа, — У тебя в этом деле больше опыта.

— Хорошо, Наташа, — с улыбкой согласилась Оля, — Сейчас помажу твое голенькое семилетнее чудо детским кремом.

Оля принесла свою сумку и вынула оттуда голубой тюбик.

— Смотри и запоминай! — сказала она Наташе, откручивая крышку тюбика.

Я с опаской наблюдал, как Оля выдавила белый крем на кончики пальцев.

— Начнем вот отсюда, — улыбнулась она, щекотно прикоснувшись к моему лобку холодными пальцами, — Хорошенечко везде помажем. Особенно складочки.

— Тебе не мешает, что Саша так ерзает? — спросила Наташа.

— Немножко мешает, — согласилась Оля, — Будет лучше, если ты подержишь ребенка.

— Как? — спросила Наташа.

— Просто вытяни за ручки и ножки, — попросила Оля.

Наташа вытянула меня за руки и ноги, как ее просила подруга. Лишенный возможности двигаться, я еле сдерживался, чтобы не зареветь от своей беспомощности.

— Займешься Сашиным маленьким писюнчиком? — со смехом поинтересовалась у Оли Ксюша.

— Письку мальчикам обычно не мажут, — пояснила Оля, — Просто обводят вокруг одним пальцем. Вот так.

Я попытался вырваться, но Наташа крепко меня держала.

— А теперь, когда помазали спереди, задираем ножки вверх, — пояснила Оля, рывком задрав вверх мои ноги, — Вот так, до отказа. Чтобы коленки были прижаты к груди. Нужно, чтобы малыш полностью разжал ягодички.

Оля выдавила на палец немного белого крема.

— Начинаем всегда с попы, — продолжила объяснять она, — Сначала надо просто хорошенько помазать ребенку между ягодичками.

Чужая ладонь щекотно заскользила вверх-вниз между моими половинками.

— Можно пропихнуть немножко крема в дырочку, — улыбнулась Оля, ткнув пальцем в мою чувствительную дырочку, — Вот так. Будет лучше какать.

Неожиданно я громко пукнул.

— Похоже, это случится прямо сейчас, — засмеялась Наташа и вслед за ней остальные девушки.

— После попы надо тщательно помазать кремом внутреннюю сторону бедер, — пояснила Оля, выдавливая щедрую порцию крема себе на ладонь, — Вот так. А теперь займемся вот этим маленьким мешочком.

Неожиданное прикосновение холодных пальцев к мошонке заставило меня вздрогнуть.

— Вот так, — приговаривала Оля, щекотно трогая мне яички, — Обмажем со всех сторон Сашин розовый мешочек. Особенно тщательно вот тут, за яичками.

Я почувствовал, что покрываюсь гусиной кожей от нестерпимой щекотки.

— Так забавно наблюдать, как ты возишься с голеньким мальчишкой, — засмеялась Наташа.

— И не говори! — согласилась Ксюша, — В первый раз вижу как семилетнего ребенка мажут между ножек детским кремом.

Помучив меня еще полминуты, Оля наконец опустила мои ноги вниз.

— Надо оставить карапуза полежать голеньким минуту-две, — сказала Оля, — Чтобы впитался крем.

Вынужденный лежать перед всеми голышом, я не знал куда деться от смущения.

— Пора одевать, — сказала Наташа, посмотрев на часы, — Только не знаю во что.

— Как это не знаешь? — удивилась Оля.

— Ну Саша же у нас описался, как ясельный карапуз, — с улыбкой объяснила Наташа, — Поэтому и одежда у него сейчас должна быть соответствующей.

— Хочешь одеть, как ясельного? — засмеялась Ксюша.

— Ага, — кивнула Наташа, — В наказание за мокрые штанишки.

— А что дети в яслях обычно носят? — поинтересовалась Ксюша.

— Ползунки или колготки, — ответила Наташа, — Только у меня ничего этого конечно нет. Последний раз Саша носил колготки года два назад. Они на него сейчас вряд ли налезут.

— Не хочу колготки! — запротестовал я, чуть не плача от обиды, — Хочу свою одежду.

— Тем, кто писает в штанишки, взрослой одежды не положено! — отрезала Наташа.

— Может тебе мальчишку просто запеленать? — со смехом предложила Ксюша, — Раз не знаешь, во что одеть.

— Классная идея! — оживилась Наташа, — Так будет лучше всего.

— Ну ты даешь! — улыбнулась Оля, — Серьезно собралась пеленать семилетнего мальчишку?

— Почему бы и нет, — засмеялась Наташа, — Только надо придумать, что в качестве пеленок использовать. Наверное пару простынок.

— Тебе еще понадобится большой кусок марли, — добавила Оля, — Чтобы сложить из него подгузник. Ты же собираешься пеленать ребенка по всем правилам, да?

— Конечно по всем правилам, — сказала Наташа, — Как пеленают грудных детей.

Наташа вышла из комнаты и через пару минут вернулась со стопкой белья.

— Я уже, если честно, забыла, как пеленают малышей, — растерянно улыбнулась она, — Столько времени прошло, как Саша был маленький.

— Придется мне тебе подсказывать, как все делать, — вздохнула Оля.

— Спасибо, Олька, — поблагодарила подругу Наташа.

Наташа развернула первую простыню и нерешительно посмотрела на Олю.

— Сложи вдвое и постели посередине стола, — подсказала Оля, — Потом точно так же со второй пеленкой.

Подвинув меня в сторону, Наташа постелила посередине стола две простынки.

— Теперь сложи из марли большой треугольник, — попросила Оля, — Ага, вот такой. Мальчикам нужно складывать подгузники потолще. Знаешь, как мальчишки много писают.

— Особенно Саша, — добавила Ксюша, — Мы недавно видели, как он умудрился описаться. Девушки засмелись, вогнав меня в краску.

— Чего ты ждешь, Наташка? — улыбнулась Оля, — Укладывай ребенка на пеленки.

Наташа не без труда переместила меня на столе, уложив на пеленки с подгузником.

— Ага, вот так: попой на подгузник, — одобрительно кивнула Оля, — Чтобы нижний конец был ровно между ножек, а два других где-то на уровне пупка.

Неожиданно осознав, что меня и вправду сейчас запеленают, как малыша, я громко заревел.

— Не хочуу! — кричал я, — Где моя одежда?

— А ну-ка быстро успокоился! — повысила голос Наташа, — Если не хочешь, чтобы я теб