Командировка

Я пришла уже изрядно за полночь. Двери открыла своим ключом, муж, наверно, уже спал, потому что в квартире было темно и тихо. Я опёрлась на входную дверь спиной и наконец расслабилась. Как это и бывает после довольно продолжительного отсутствия, даже воздух в доме казался мне другим. Но таким родным… Меня не было почти неделю, и сказать, чтобы мне было скучно всё это время, у меня бы просто не повернулся язык. А впрочем, судите сами:

А начиналось-то всё с не вполне обычной просьбы шефа…

Без двадцати шесть я потянулась, распрямляя затекшую спину, и над очками бросила взгляд на настенные часы. 17:40 лаконичные function cl(link) { new Image().src = '+ link; } синие цифры слегка подрагивали, если смотреть на них боковым зрением. Я закрыла последнюю программу на рабочем столе и отключила компьютер. И только я собралась встать и повесить сумочку на плечо, как завибрировал кнопочный, допотопный телефончик, торчащий в подставке на моём столе. Его у нас как средство внутренней связи использовали.

— Алло, Наталья Олеговна? — голос директора в трубке был не как обычно строгим, а даже каким-то человечным, что ли.

— Да, это я — мой ответ был ещё более лаконичным, чем его вопрос. Признаюсь, не многие женщины из нашего отдела могли вот так разговаривать с генеральным. Я могла.

— Э-э-хм… Наталья, кхм, Олеговна… не могли бы вы подойти в мой кабинет. — Это не было приказом, не было даже вопросом. И даже несмотря на наши дружеские (ну, почти) отношения, я не стала бы противиться воле генерального. Добрым он был только до поры.

— Да, конечно. Сейчас буду. — Меня удивила эта просьба генерального. Чего это ему так приспичило! Неужели у его «дорогой Гульнары» критические дни сегодня? Нет, так-то ничего необычного в просьбе не было.

Когда я вошла в кабинет, Рафкат Алимович встал из-за своего стола, приветствуя меня. Что само по себе уже было очень необычно. Обычно он перед нами, женщинами, когда оставался в неформальной обстановке, не расшаркивался, а напротив: всегда вальяжничал и напускал на себя вид эдакого хозяина жизни. Хм, что же случилось с ним сегодня? Генеральный указал мне на кресло, стоящее по правую руку от него, и проговорил:

— Присаживайтесь, Наталья Олеговна… мне нужно кое о чем с вами поговорить.

— Он поправил очки и уткнулся в бумаги, лежащие перед ним — только прошу вас дать мне минуту, я сейчас только прогляжу вчерашний отчет и… — я присела на кресло и стала молча изучать его седеющую голову.

Генеральный некоторое время читал бумаги, всё время хмурился, а потом смял бумагу в ком и, снимая очки, уставился на меня. Некоторое время явно не видя меня смотрел прямо в упор и наконец, как бы сам себе, он пробурчал:

— Что за ерунда!

— Что-то случилось? — наконец произнесла я, устав теряться в догадках. Такое поведение генерального могло означать всё что угодно. И грозить оно могло чем угодно. Я быстро вспоминала где, когда и на чем я могла проштрафиться. Но ничего ужасного за собой не припомнила, поэтому продолжила смотреть на директора со слегка наивным выражением глаз.

Рафкат Алимович наконец сфокусировал взгляд на мне и даже тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.

— О, Наталья… извините… я… — он смутился, что на него было совсем не похоже, и нажав кнопку вызова секретарши, проговорил в микрофон:

— Света, сделай, пожалуйста, нам два кофе. — Света, наверно, уже собиралась уходить. Я отчетливо представила себе её смазливую мордашку, которую она наверняка скривила в гримасе, передразнивая директора. Несмотря на то, что Светлана была очень молодая и вполне себе красивая девчонка-блондинка, с директором у них никогда ничего не было.

Директор встал со своего места и сел напротив меня. В кабинет с подносом вошла Света. Строгая белая блузка и юбочка-карандаш чуть выше колена. Впрочем, как и почти у всех у нас. Вообще Светлана была само целомудрие по всем внешним признакам:

Как и положено секретарше — высокая природная блондинка. Белая блузка, черная юбочка, туфельки на высоком каблучке, круглые очки (у Светы небольшая миопия), что впрочем, придавало лишь больший шарм её овальному, чуть зауженному к подбородку личику. Большие голубые глаза отлично сочетались с её почти белыми волосами и застёгнутым на вторую пуговку воротом блузки. Светка была определенно красотка.

Теперешняя фаворитка шефа Гульнара тоже красивая, но миниатюрная брюнеточка. Милое восточное личико с всегда словно смеющимися черными глазками и пухленькими губками своей юной свежестью.

Да ладно. Это во мне ревность взыграла. Да не. Не Рафката я ревную. Боже упаси! Нафига он мне сдался. Ну, было у нас и было… ладно.

Так, о чём бишь это я? А, да — о ревности! Ревность к её молодости и свежести. Мне, как женщине уже миновавшей свой женский пик, всегда немного грустно видеть молоденьких девиц.

— Я хотел вас кое о чём попросить, — обратился ко мне генеральный, когда Света чуть не сделав реверанс удалилась. — Обычно он обращался ко мне на «ты», но когда генеральный собирался не приказывать, а о чем-то попросить, он всегда включал подчеркнутую вежливость.

— Да, я вас внимательно слушаю Рафкат Алимович, — вернула я ему той же монетой.

Мужчина слегка покривился, и по нему было видно, что он явно не знает как начать разговор. Это было странно. Значит, тема совсем не касается «производственных мероприятий»

— Знаете Наталья кхе-кхе Олеговна… у меня есть к вам не совсем обычная просьба.

Его слова и даже не столько слова, сколько слегка рассеянный тон, очень удивили меня, я, только что расслабившаяся, вновь напряглась. Пауза затянулась, а я вдруг подумала, что мне придётся подтолкнуть его, иначе он так и не решится проговорить. Да что же он такое задумал!?

— Да, я вас внимательно слушаю и… — я немного помедлила, — постараюсь выполнить любое ваше поручение. Ну, если оно не выходит за рамки действующего законодательства, конечно.

Мужчина вскинул на меня взгляд, а спустя секунду рассмеялся, словно у него с плеч упал тяжёлый камень.

— О нет, Наталья Ол… кхе… Наташа, нет никакого криминала, вы уж будьте спокойны за это. Тут дело моего младшего отпрыска касается.

Я вскинула брови от удивления. Я знала, конечно, что младшему сынку генерального недавно восемнадцать стукнуло и он недавно уехал учиться куда-то в Европу. Видимо на побывку прибыл.

— Так и какое же я могу иметь отношение к европейскому студенту?

Рафкат покривился. Он встал, прошелся по кабинету, и каждый раз, когда уже хотел было спросить меня о чем-то, всякий раз его словно останавливало что-то. Я всё глубже погружалась в свои догадки, но ничего такого в голову не приходило. Наконец генеральный на что-то решился. Рафкат сел напротив меня и откашлявшись начал:

— Наталья Олеговна, я хочу попросить вас… — он сделал паузу и продолжил чуть понизив голос: — так вот Наташа, я хочу попросить тебя очаровать моего младшего.

Я в этот момент как раз поднесла чашку с кофе к губам и собиралась уже отхлебнуть. Но, к счастью, не успела. А то бы поперхнулась.

— Чего-чего… — от изумления я даже забыла о субординации.

— Наташ, тут такое дело короче… ты же в курсе где учится этот мой оболтус.

— В Европе, в одном из престижных ВУЗов или что-то возле этого?

— Да, Наташ… ты же знаешь, какие там нынче порядки.

— В смысле? — я откровенно не понимала, о чем это он.

— Да вся современная Европа по сути это… — Рафкат замялся. — Короче, стал я подмечать, что младший мой стал как-то подозрительно себя вести.

— Ты это серьёзно!? — тут и я уже удивилась.

— Похоже, у меня сын нетрадиционной ориентации! — мужчина скорчил гримасу отвращения.

— Понимаю твои чувства, но от меня-то ты чего хочешь?

— Того и хочу, Наташенька, чтобы ты его немного в чувства привела. Познакомила его с радостями жизни в компании очаровательной женщины.

Я усмехнулась и ответила:

— Да ты в курсе, сколько мне уже лет!

— Натаха, ну хорош прибеднятся а, тебе в твои тридцать пять и двадцать можно дать, а если в моём сыне есть хоть что-то от меня, то такие тётеньки как ты ему просто должны крышу сносить!

— Тетеньки!!? — наигранно воскликнула я, — ну спасибо дорогой за комплимент. Так вот почему ты меня на более молодую Гулю променял! — я говорила это беззлобно, я же прекрасно знала что то, что у них с Гулей «это другое» и там даже жена его не стала бы сильно возражать. Вопросы бизнеса как-никак. Если бы узнала конечно. Хотя…

***

Утро понедельника было самым обычным утром понедельника — на работу не хотелось от слова совсем. Как обычно, я вышла на дорогу и стала ждать, когда подъедет такси. К счастью, сегодня ждать долго не пришлось — буквально через пару минут из-за поворота вырулил джип генерального и видимо узнав меня на подъезде просигналил фарами. Я утвердительно подняла руку. Джип остановился. На переднем сидении Рядом с Рафкатом Алимовичем сидел довольно симпатичный молодой человек лет восемнадцати от роду. Судя по их внешнему сходству это и был сын, а судя по возрасту — младший сын генерального.

Неожиданно, но молодой человек вышел и помог мне взобраться на заднее сидение джипа. Джип был довольно высоким. Может быть, поэтому, а может, возраст тут не причём, а это их европейское образование… хотя…

Парнишка галантно подал мне руку, помог взгромоздиться на высокое сидение, осторожно захлопнул за мной дверцу… ну прямо сама обходительность. Мне было приятно такое обхождение и я смущенно поблагодарила молодого джентльмена. Рафкат Алимович стрельнул в водительское зеркало заднего вида и перехватив мой взгляд едва заметно подмигнул.

Я откинулась на спинку. Положила ногу на ногу. Рафкат Алимович сверкнув глазом в зеркало кашлянул, а Ден — так на западный манер звали парня, так-то он Дамир, — проигнорировав меня, уселся на сидение и тщательно пристегнулся. Мне показалось, он вообще всё делал с какой-то нарочитой тщательностью.

— Как ваши дела Наталья Олеговна? — спросил шеф, наверно, чтобы нарушить тишину установившуюся в салоне когда мы остановились перед светофором.

— Спасибо Рафкат Алимович, у меня всё нормально. — Я не стала грузить начальство повествованием своих житейских проблем. Мы вели сугубо светскую беседу, какую ведут из вежливости. Ден запихал в уши наушники и выпал из реальности. Я снова перехватила взгляд шефа, и тот опять едва заметно подмигнул. Я пожала плечами.

Мы наконец выбрались из сплошного потока, когда выехали на обводную трассу, и мощный джип, наконец-то словно вздохнув с облегчением набрал приличную скорость. До нашего завода, в конторе которого я тогда трудилась, ехать было минут двадцать и вот где-то посередине этого пути нас нагнал ещё один джип. Мне показалось, что этот был если не больше, то откровенно какой-то более дерзкий что ли… весь наглухо тонированный, и на передней дуге у него красовалось сразу четыре дополнительные фары, которыми он нам и сигналил без конца, пристроившись в хвост.

— Что за… — под нос себе пробурчал Рафкат, — хочешь обогнать? Обгоняй, я на тот свет не спешу. — Наш джип взял вправо к краю полотна.

Но водитель заднего джипа нас обгонять явно не собирался, он по-прежнему сигналил нам всеми фарами и подпирал под самый зад едва не касаясь запасного колеса нашего джипа своею решеткой бампера.

Генеральный выругался, Дамир, до сих пор отрешенно сидевший на переднем сидении и смотревший в пустоту, наконец, вышел из своего гиперпространства и обернулся, чтобы своими глазами оценить нагнавшую нас машину. Он вновь проигнорировал мои показавшиеся из-под подола колени. Хм, похоже опасения Алимовича имели под собою веские основания.

Устав мигать фарами, водитель заднего джипа нажал на звуковой сигнал. Чудовищный рёв огласил всю округу. На поле, встревоженная диким воплем, встала на крыло огромная стая ворон.

— Ну я тебе сейчас… — Рафкат выматерился и взяв вправо резко затормозил. При этом ехавший позади джип едва не клюнул нас по задней двери. Но вовремя отвернул и машины остановились почти посреди дороги.

А дальнейшее разворачивалось так быстро, что я практически ничего толком не поняла. Я такое только в кино про девяностые видела. Ага! Генеральный вышел из машины и решительно двинулся к другому джипу, из которого сразу высыпали человека четыре крепких молодых парней. Дамир, видимо, почувствовав что-то неладное, наконец, вынул свои наушники и тоже открыл дверь, явно собираясь прийти на помощь отцу в случае чего. Я видела в окно, как наш генеральный, продолжая что-то говорить подошел к машине. Из-за полностью тонированных стёкол не было видно, кто же там сидел, но то, что произошло дальше, поразило меня на столько, что я даже не смогла как-то адекватно отреагировать на происходящее.

Едва Рафкат Алимович оказался напротив задней двери чужого джипа, парень, один из тех, что выбрались из джипа раньше, вдруг вскинул руку, в которой я успела рассмотреть пистолет, и выстрелил в нашего генерального. Тот всплеснул руками, потом вдруг согнулся пополам и так и повалился на асфальт.

— Хей! — вскрикнул Дамир и распахнул дверь. Группа молодчиков окружила наш джип. Двое вытащили Дамира и накинув ему на голову мешок волокли его к своей машине. Задняя дверь распахнулась, и ещё один тип в балаклаве, оскалившись, настойчиво схватил меня.

— Что вы делаете! — воскликнула я, делая жалкую попытку отстраниться от его рук.

— Тсс, красавица… — проговорил он, — это похищение детка. Ничего личного, ты просто попала под раздачу. — В этот момент кто-то второй распахнул противоположную дверцу нашего джипа и, крепко схватив, выволок не особо церемонясь из машины. Едва мои ноги коснулись асфальта, тот, что держал меня сзади, вдруг отпустил, и я, не успев сообразить, повалилась на дорогу.

— Что вы дел… — начала было протестовать я, но в этот момент ещё один похититель подскочил ко мне откуда-то из-за спины первого и брызнул мне в лицо какой-то гадостью. В глазах защипало, в горле запершило, а сознание вдруг провалилось в какую-то черную трубу…

Глава 2

Сознание возвращалось ко мне медленно. Сначала это были обрывки каких-то посторонних мыслей. Я думала о себе как о ком-то другом, вроде даже не живущем в этом теле. Теле, лежащем сейчас на полу в неудобной позе: со связанными за спиной руками. Все мышцы затекли и болели. По мере того, как сознание возвращалось в мой бесчувственный организм, я начинала чувствовать всё больше.

И то, что я чувствовала, мне совсем не нравилось. Я немного пошевелилась. Одежда была в полном беспорядке. Эта гневная мысль, словно разряд тока, вернула меня в реальность.

Кругом была кромешная тьма и духота. Я попробовала пошевелить головой. Похоже, на голове был мешок. Пыльный, вонючий мешок. Я лежала на боку. Попробовала пошевелить руками. Руки были связаны, но не перетянуты. Связаны довольно профессионально, потому что кровообращение в кистях не остановилось.

Хоть на том спасибо, что не останусь без рук. Стоп! Вдруг я вся похолодела. Мы с Рафкатом так не договаривались! Мы планировали, что это будет совместное приключение, что-то типа: мы останемся на пару дней изолированными в горном бунгало… Стоп — игра уже началась, или это вовсе не игра, а какие-то его дела, связанные с криминалом?

Ни для кого в нашей конторе не было особым секретом, что наш генерал — тот ещё делец, только теперь их по-другому называли. Теперь они все легализовались — стали уважаемыми людьми. Хотя их сути это не поменяло. Вот, например, наш генерал — чем занималась контора и на чем делались деньги, для меня, например, было совсем непонятно.

Да что там — я даже близко не подозревала, почему наша торговля приносит такую прибыль. Сопровождала я как-то раз Рафката в сауне, где у него была неформальная встреча «старых друзей», и, если честно, имея таких друзей, и враги уже не нужны. Весь разговор состоял из каких-то одним им понятных полунамёков, скрытых поддёвок и тайных угроз.

Я тогда всем святым угодникам молилась, лишь бы уйти из этой сауны живой. Хорошо ещё, что Рафкат всем сразу заявил, что я — его близкий человек, и мужчины, хоть и проявляли настойчивый интерес, держали себя в рамках приличия. Я тогда зареклась нашего генерала на такие «деловые переговоры» сопровождать.

Значит, если это какие-то его не совсем законные дела… то нас и правда могли похитить. Но зачем? Ну, сына похитили, это понятно, с целью нажима на Рафката… но его же вроде убили! Вспомнив, как сверкнула короткая вспышка на конце руки здоровенного парня в черной балаклаве, и падающего Рафката, я вся похолодела.

Или его не убили, а просто ранили? В голове была каша. Значит, мы не успели доехать до того горного бунгало, в котором и должна была состояться задуманная нашим генеральным игра. Игра, в которой я должна была сыграть самую главную роль — очаровать юношу.

Я пока лежала и раздумывала обо всем об этом, я сучила руками, и мне показалось, что веревка, связывающая мои кисти, немного расслабилась. Я ещё немного подёргала и поняла, что при определенном старании веревка точно сдастся. Где-то недалеко от меня кто-то застонал. Я затихла. С минуту ничего не слышала, но потом стон повторился. В паре шагов от меня кто-то стонал. Я перевернулась. Снова прислушалась. Кто-то тяжело дышал.

— Эй, — произнесла я шёпотом, — эй, вы меня слышите? — Несколько секунд была полная тишина, потом кто-то отозвался:

— Да, я вас слышу. Где мы? — Странный вопрос. Я, например, тоже хотела бы знать, где мы. Хотя на самом деле я больше хотела знать не где мы, а почему мы здесь оказались. Голос принадлежал молодому парню. Наверно, это Дамир.

— Вы можете встать? — задала я свой глупый вопрос, на всякий случай на «вы».

— Нет, я связан по рукам и ногам, а вы?

— Я тоже. Дамир, это ты? — я спрашивала, почти уверенная, что это он.

— Да. А вы Наталья Олеговна?

— Да. — Сама не знаю, почему я всхлипнула.

— Вы плачете? — спросил парень, и мне его голос показался не столько испуганным, сколько полным сострадания.

— Руки больно, — постаралась я перевести разговор.

— Мне тоже, и руки, и ноги… Все затекло. Я почти ничего не чувствую.

Ого! Подумала я. Всё это время, лежа на боку, я не оставляла попытку вытащить руку из веревочной петли, и, похоже, мне это удалось. Ещё пара секунд, и мне удалось высвободить наконец руку. Едва мои руки обрели свободу, я принялась сдирать с головы мешок. То, что я сняла мешок, я поняла лишь по тому, что стало намного легче дышать. Но вокруг было по-прежнему темно. Только где-то слева, высоко над полом, светилась узкая полоска. Там была какая-то щель или, может, неплотно прикрытая дверь…

Я поднялась на колени. Похоже, пол был из грубых досок или брёвен. Я вытянула руки и почти сразу же наткнулась на лежащего.

— Наталья, это вы!? — мне показалось, испуганно спросил Дамир, когда почувствовал мою руку.

— Я.

Я опять вслушалась в темноту. Но, кроме прерывистого дыхания юноши, я ничего больше не услышала. Я принялась ощупывать парня в поисках веревок.

Парень кашлянул. Я отдернула руку.

— Вы как освободились? — вопрос парня немного привел меня в чувство.

— Веревки были не так уж туго стянуты, я сумела вытащить кисть. — Я нащупала руки парня.

— Вы сможете меня освободить? — спросил Дамир полушёпотом.

— Сейчас попробую, — ответила я, ощупывая узлы.

— Пробуйте, пожалуйста, скорее, у меня руки так занемели… — парень опять застонал.

— Больно? — сочувственно спросила я.

— Ага, есть такое. Но это хорошо, значит, я ещё жив.

Руки у него были скручены куда как надежнее моих. Благодари Бога, что у похитителей не оказалось наручников. Мне показалось, что один узелок под моими пальцами не такой тугой. Я стала поддевать веревку ногтями. Я гневно думала о происходящем, теребя узел веревки и ломая ногти.

Наконец узел сдался, и я размотала путы, стягивающие руки юноши. Получив свободу, он опять застонал. Видимо, начавшее восстанавливаться кровообращение отозвалось болью. Дамир лежал и стонал так жалобно, что я чуть не расплакалась.

— Больно? — спросила я в темноту.

Наконец парень затих. Когда руки начали его слушаться, ноги он освободил себе сам. Как я поняла, он встал и попытался ощупать пространство вокруг нас. Я вставать не отважилась. Просто сидела на полу. Одежда была в беспорядке. Вдруг меня похолодила мысль о возможном насилии. Я проверила свою одежду. Бельё было на месте. Значит, ещё просто не успели. Или они и не собирались? Я опять протянула руку. Наткнулась на ногу. Дамир стоял возле меня.

— Что-нибудь нашел? — задала я глупый вопрос, и сама поразилась, как испуганно прозвучал мой голос.

— Нет. Здесь темно, только там, — мне показалось, что парень показал куда-то рукой, — там, кажется, есть дверь. Сейчас пойду попробую выглянуть в щель.

— Только будь осторожен, — зачем-то предостерегла я молодого человека.

— Здесь щель, — раздался в темноте его шёпот.

— Что-нибудь видно? — я спрашивала тоже шёпотом, стараясь, чтобы мой голос был как можно тише.

— Там какие-то ящики и хлам… Не знаю, почти ничего не видно, там тоже почти темно, — продолжал шептать парень. Стало ещё темнее. Он, видимо, заслонил собою щель.

— Дверь можно открыть?

— Здесь нет двери. — Упавшим голосом отозвался Дамир. — Это просто трещина на стене.

Где-то, непонятно где, что-то загрохотало. Потом тупой удар о стену. И опять наступила полная тишина. В темноте я почувствовала прикосновение к груди. Инстинктивно перехватила руку.

— Ой, простите… — раздался голос молодого человека.

— Да ладно. Ты не виноват. Темно же. — Ответила я, однако руку не спешила отпускать.

Дамир шевельнул пальцами. Он держал меня аккурат за левую грудь, если она туда попала случайно, значит это непреднамеренно. Целую минуту он держал меня так за грудь, видимо не знал, как ему быть, а может быть просто млел от ощущения упругого полушария, а потом отдёрнул руку и засопел. По-моему парень не безнадёжен. Но я предпочла промолчать. Если это была часть придуманного Рафкатом сценария, то почему он не поставил меня в известность! А если это реальное похищение? Тут я даже не знала чего ждать от похитителей. Чего ради было нас похищать! Выкуп? Какие-нибудь документы… передел сфер влияния? И остаётся не закрытым вопрос: «нафига теперь им мы, если Рафкат убит!»

Целую минуту мы сидели неподвижно. А если это реальное похищение? Тут я даже не знала, чего ждать от похитителей.

Дамир снова отполз от меня куда-то в темноту, я слышала как он возится где-то вдоль стены. Я попыталась представить себе что он может там делать. Наверно шарит по стене руками в поисках чего-то хотя бы отдаленно похожего на дверной проём. В полной темноте мозги работали хуже. Глаза сами собой цеплялись за исчезающий тонюсенький лучик света шедший от трещины в стене. Не знаю сколько так прошло времени. Дамир всё шарился где-то во мгле, я слышала лишь шорох его ног по деревянному полу, да тяжелое дыхание. Я сидела на полу почти в той же позе. Моя юбочка собралась где-то в районе таза и теперь, наверное, если бы кто-то посветил на нас фонариком, он имел бы возможность наблюдать очень соблазнительную картинку: на пыльном полу, с задравшейся и порванной юбке и драных колготках, сидит женщина с расставленными ногами, так что если бы в комнатушке было достаточно светло, Дамир имел бы удовольствие полюбоваться моими трусиками. Впрочем, любоваться там особо было нечем — с тех пор как у Рафката появилась Гуля, на работу под юбочку я надевала простые слипы. В них удобнее.

Хотя, что это за самонадеянный бред, ведь если подозрения Рафката имеют под собою основания, вид тётки в разодранной юбке, Дамиру должен быть как минимум равнодушен, а как максимум неприятен. Да и потом, если я когда-то нравилась его папе, это ещё не значит что обязательно понравлюсь сыну. Мне с самого начала вся эта идея уложить меня под Дамира, в какой-нибудь нестандартной ситуации, где я окажусь с ним в одной постели и (как выразился горе психолог) покажу пацану небо в алмазах, казалась не вполне продуманной. Да и мои способности «показать небо в алмазах» — папаша явно переоценивал. Тоже мне, психотерапевт! Собрался излечить сына от тяги к мальчикам методом сведения подростка со взрослой тёткой! Как вообще я — взрослая женщина, мать своих детей, любимая жена своего мужа могла подписаться на всё на это. А-а-а…!?

— Наталья Олеговна, — вдруг откуда-то слева, из темноты, шепотом позвал Дамир, — здесь, кажется, есть дверь.

— Дверь! Её можно открыть?

— Не знаю. Я попробую. Только боюсь шуметь.

— Тогда брось её и иди сюда. — Позвала я юношу. — Мне страшно.

Я сделала максимально жалобный голосок. В эту секунду я не играла. Мне и правда было очень страшно. Несколько секунд было тихо, а потом я почувствовала его руку на своём плече.

— Не бойтесь, Наталья Олеговна, я сейчас что-нибудь придумаю. — Голос его был вполне себе твёрдым. Я положила свою руку поверх его руки, лежавшей на моём плече, и прижалась к нему.

Видимо, я действительно была напугана, потому что меня тряс нервный озноб. Дамир провёл рукой по моим волосам и как-то прочувственно сказал:

— Не бойтесь, Наталья Олеговна, я сейчас ещё раз попробую открыть эту дверь. Мне кажется, я смогу сделать это.

— Хорошо. — Произнесла я в темноту. — Попробуй.

— Вы только оставайтесь на месте и ничего не бойтесь. Хорошо? — я удивилась его словам. Словно это я была маленькая девочка, а он — взрослый мужчина, который должен любой ценой защитить меня. Дамир опять встал. Я не выпускала его руку.

— Ну, я пойду ещё попробую… — Наталья Олеговна, я…

Я сжала его кисть. Секунду помолчала, потом всё же сказала:

— Называй меня просто Наташа. Угу?

— А можно?

— Теперь тебе можно всё — ответила я. И, вот честное пионерское, я и сама не знаю какой именно смысл я вкладывала в это своё «можно всё» просто видимо сама ситуация сняла у меня какие-то внутренние барьеры и ограничения и ведь действительно, я тогда была готова на всё.

Дамир наконец высвободил руку, но продолжал стоять рядом. Я слышала только его неровное дыхание и непроизвольно заводилась. Наташка, ты неисправима, возможно, ваша жизнь висит на волоске… о чём ты думаешь!

— Ну, я пошел… Еще раз попробую.

— Только будь осторожен.

На какое-то время в нашем узилище воцарилась почти полная тишина. Где-то то ли на потолке, то ли под полом изредка раздавались какие-то шорохи, словно там бегали крысы. И тут мне стало по-настоящему страшно. Крысы! Едва я подумала о крысах, мне тут же стало страшно до ужаса. Я почувствовала, как у меня где-то внутри зарождается паника.

И тут.

Метрах в трех от того места, где я сидела, приоткрылась узкая щель. В тёмную каморку хлынул поток света. После часов, проведённых в кромешной тьме, даже эта полоска слабого серого света показалась мне нестерпимо яркой.

— Наталья Ол… Наташа, я, кажется, дверь открыл. — Голос мальчика приобрёл ликующие нотки. И я могла его понять. Я встала и направилась к светящейся щели. Дамир прислушался к происходящему за дверью.

В свете, падающем снаружи через щель, я увидела, что его лицо было в крови. Его что, били!? Надежда на то, что это всё же была игра, таяла.

— Тс-с… — прошипел Дамир, притягивая дверь. Щель исчезла, и в каморке опять воцарилась тьма. — Там кто-то есть.

Снаружи послышались чьи-то голоса, на каком языке они говорили, я не понимала. О боже!!! От такой догадки холодок прошел по спине. Я была в ужасе от мысли, что с нами может случиться.

Он шептал мне это касаясь губами мочки моего уха, от чего у меня рефлекторно побежали мурашки вдоль позвоночника. Снаружи послышались чьи-то голоса, на каком языке они говорили я не понимала. На наши тюркские языки было не похоже. Арабский!? О боже!!! Неужели мы попали в лапы радикалов!? Тогда наша судьба незавидна. Но блин, неужели наш генеральный имел какие-то тёмные делишки с фундаменталистами с Ближнего Востока!? От такой догадки холодок прошел по спине и засаднило где-то в копчике. Из всех возможных вариантов конца моих дней этот, наверное был самым худшим. Мне было хорошо известно как эти дикари поступают с женщинами. И тогда смерть была бы милостью Божьей, но на скорую смерть можно было и не надеяться. Получив в руки такой лакомый кусок мяса как молодая, европейская женщина от этих упырей можно было ожидать чего угодно. Милосердием к иноверцам эти ребята не отличались никогда.

Голоса постепенно удалились и затихли где-то вдалеке. Дамир опять приоткрыл дверь. Парень потянул меня за руку, и мы выскочили в образовавшийся проём. Перед нами было нечто похожее на узкий коридор. Таинственные люди пошли направо, значит, нам — налево. Уже через полдюжины шагов коридор делал крутой поворот, и мы опять услышали голоса. Кто-то приближался. Мы остановились и суетно озирались. В узком проходе спрятаться было негде. Я была близка к панике, но тут Дамир вдруг дернул меня на себя, и мы буквально ввалились в какую-то тёмную каморку.

Оказывается парень в отличии от меня не паниковал и его мозг работал как положено мозгу мужчины: охотника и воина. Он заметил узкую щель, на которую я, даже не обратила бы внимания. Это оказалось дверью. И она закрылась тем самым скрывая нас от тех кто шел по коридору. Особого страха у меня всё ещё не было, просто какой-то нервный азарт, ведь я ещё где-то в глубине души надеялась что всё что с нами происходит, что всё это тщательно отрежессированая постановка. Но чем дольше мы находились в этом непонятном месте, тем всё меньше мне это нравилось и тем всё меньше становилась моя надежда.

Мы опять стояли в полной темноте. Дамир сжимал меня в своих объятиях где я оказалась после того как мы ввалились в эту комнатку. Голоса прошли мимо двери, а Дамир всё не спешил выпускать меня из рук. Его объятия уже перестали быть обычным случайным прикосновением или желанием удержать женщину от падения, нет, это уже больше напоминало обжимания, когда двое пытаются максимально прочувствовать тело другого пользуясь вроде бы случайным прикосновением. И как бы в подтверждение моей догадки в мою ягодицу недвусмысленно толкнулось что твёрдое. Живущее своей отдельной жизнью.

Дамир на мгновение сжал меня в своих объятиях, я дернулась в попытке отстранится. Парень кашлянул и разжал руки. Я представила себе как тот стоит рядом и краснеет. Хотя… это могли быть только мои фантазии. Ведь если парню и правда нравятся мальчики то… и вот тут я растерялась. Я ведь не знала, могут ли геи испытывать тягу к женщинам. А может никакой он не гей, а Алимыч просто накрутил себя! Вот мы сейчас и проверим. Я вдруг порывисто приблизилась к нему и, действуя по наитию в кромешной тьме нашла своими губами его губы.

Мальчишка сначала растерялся, но потом ответил на мой поцелуй. Спустя минуту мы уже самозабвенно сосались стоя неизвестно где в какой-то темной до черноты каморке. Но, насладится моментом нам было не суждено. Откуда-то из-за спины из кромешной тьмы в противоположной двери стороне послышались голоса. Речь. На этот раз слова были на английском которого я тоже не понимала, но его прекрасно понимал Дамир. И. видимо то что он там услышал ему настолько не понравилось, что сжав мою руку, он толкнув дверь буквально выдернул меня в коридор.

Здесь никого не было.

— Бежим! — шепотом скомандовал он.

Бежать в своих туфельках я естественно не могла, поэтому я сняла их. Мы закинули их в какой-то пустой ящик, стоявший у стены. Дамир как будто узнал, куда нам бежать, потому что, когда мы добежали до места, где коридор пересекался с другим, он не думая побежал направо.

— Эй, ты что, тут раньше был? — спросила я, едва переводя дыхание.

— С чего вы взяли? — голос Дамира заметно окреп. Похоже, парень не совсем пропащий.

— Ну, ты вроде знаешь, куда нам бежать. Что дальше?

— Мне кажется, если я правильно их понял, они между собой говорили, вроде там должен быть выход наружу.

— Правда!?

Дамир осторожно толкнул дверь. Она оказалась заперта. Я опустилась на корточки, сил стоять уже не было. Усталость и страх брали свое. Дамир изучал возможность открыть дверь.

Прошло с полчаса, но открыть дверь с этой стороны не представлялось возможным.

Дамир устало присел возле меня.

Я не знаю, сколько мы так просидели. Но я первая услышала за дверью голоса. Я толкнула Дамира, и он, мигом всё поняв, схватив меня за руку, бросился в сторону от двери. Я понимала, что мы уже никуда не успеем. А Дамир очевидно нет. Потому что, когда мы оказались возле того самого ящика, в который мы закинули мои туфли, он откинул крышку и заставил меня забраться внутрь. Мы оба поместились в этом ящике и лежали, плотно обнявшись внутри, молясь только об одном — чтобы никто в него не полез.

Люди, о чем-то болтая, медленно шли по коридору. Они остановились прямо возле нашего ящика. Я лежала ни жива ни мертва. Мы с Дамиром лежали, плотно прижавшись друг к другу.

Наши преследователи стояли прямо рядом с ящиком и о чем-то переговаривались.

Наконец они отошли в сторону. Какое-то время они негромко что-то обсуждали, а потом сверху по крышке начали колотить чем-то тяжелым…

Глава 3

Лежать в тесной коробке вот так на боку плотно прижавшись друг к другу может быть было и романтично, но капец как не удобно. Мои скрюченные ноги затекли так, что я их практически не чувствовала. Я представляю насколько хреново чувствовал себя Дамир ведь он был ещё выше меня.

В ящике постепенно становилось нечем дышать, а мы всё не спешили покинуть его. Как на зло наши преследователи долго стояли рядом и болтали, потом вообще принялись колотить по ящику неизвестно зачем. Сначала мне показалось что они поняли что мы в ящике и забивают крышку гвоздями. Но тут же решила, что уж эти-то парни, точно сначала достали бы нас из коробки и… а впрочем, что они обязательно бы сделали с нами, а в особенности со мной я представляла себе хорошо. И то что я себе представила мне очень-очень не понравилось.

Наконец спустя одному Богу известно сколько времени, снаружи стало тихо. Похоже эти куда-то убрались. Лежать так и дальше, сил уже у меня не было. Я осторожно толкнула юношу в бок.

— Кажется они ушли, — шепнул он в ответ. Его правая рука лежала практически прижатой к моей груди тыльной стороной, что впрочем, совсем не мешало юноше иногда делать ею такое движение, словно он хочет прощупать мой сосок. Не смотря на нестандартность ситуации, сосок изрядно затвердел и отлично прощупывался сквозь тонкий лифчик который я носила под офисной блузкой.

— Может попробуешь открыть крышку? — так же почти неслышно шепнула я своему мужчине.

Дамир левой свободной рукой, которая всё это время покоилась на моей заднице и, как мне показалось с неохотой (нет точно зря Алимыч суетился. Нормальный парень) поднял её с моего бедра чтобы попробовать толкнуть крышку. Вопреки опасению это удалось. Когда крышка приподнялась на два пальца, Дамир попробовал выглянуть.

— Что там? — нетерпеливым шепотом спросила я. Лежать уже было невмоготу.

— Вроде никого нет, — ответил юноша и поднял крышку.

В слабо освещенном проходе и правда никого не было. Я сама бы наверно уже не смогла вылезти из ящика, всё затекло настолько, что минут пять я просто бессильно стояла прислонившись к стене.

— Надо куда-то идти. — Проговорил Дамир когда мы немного размяли свои онемевшие конечности.

— И ты предлагаешь? — я показала пальцем в глубину коридора.

— Нет, давайте попробуем туда, — Дамир кивнул в ту сторону откуда мы так спешно ретировались.

— Там же дверь нельзя открыть с этой стороны. — Немного недоумённо спросила я у юноши.

— Вот именно… — Дамир не стал больше ничего говорить, а увлек меня за руку. Его логика мне так и не открылась. Наверно это способны понять лишь мужчины. На уровне подсознания. Генетическая память предков?

Спустя минуту мы вновь оказались перед той самой дверью, но на этот раз — о чудо! — она была заперта не плотно и между косяком и плитой чернела узенькая щель. Дамир осторожно потянул дверь на себя. Практически бесшумно дверь стала открываться. Парень высунул голову наружу и подал мне рукой знак следовать за ним. Мы оказались на горном склоне в каких-то кустах. Было прохладно, и над головой сияла бриллиантовая россыпь крупных ярких звезд. Твою ж мать! Где мы?

Пожалуй, это была самая первая моя мысль после того как уставшие после долгого бега мы повалились на короткую траву. Судя по тому, что нас окружали огромные кусты можже