Доморощенный шпион

Антон не понимал отношение людей к вещам. Они выкидывали чуть устаревшие и покупали новые. Парень давно уяснил, что внешне красивая вещь, внутри может оказаться полным дерьмом. А баснословно дорогие гаджеты можно соорудить самому из разнообразных запчастей. Насмотревшись шпионских фильмов, он полез в интернет в поисках этих самых шпионских штучек. Их стоимость неприятно удивила его.

Их дом стоял на окраине улицы, сразу около пустыря. За пустырём — свалка или, как её называли жители, помойка. На свалку часто приходила машина и вываливала кучу неисправных планшетов. Набрав их полный рюкзак, Антон занялся оборудованием шпионской function cl(link) { new Image().src = '+ link; } сети в своей квартире. Его комната была в центре. Справа — сестры, слева — родителей. Просверлив массу дыр, когда никого дома не было, начинающий разведчик понавтыкал глазки и микрофоны от веб-камер планшетов. Его комната всегда была похожа на разведцентр, показываемый в фильмах. Посредине окна был прикручен неисправный телевизор, каналы он не показывал, зато был прекрасным монитором для компьютера. Его размер по диагонали составлял около двух метров. Остальное пространство окна было залеплено мониторами без корпусов, но они все исправно показывали. Парень не любил яркий солнечный свет. Поэтому окно было заделано.

Для чего он это делал? Он был уверен, что люди снаружи совсем не такие, как изнутри. И ему хотелось это доказать в первую очередь самому себе. К тому же Антон был болен какой-то неизвестной болезнью. Он не знал какой. Родители тщательно скрывали это от сына. Но в армию его не взяли. Ему даже не пришлось идти в военкомат. Естественно, он не работал. А жил на свою пенсию по инвалидности. Пенсию он не видел в глаза, но изредка мама давала ему деньги на карманные расходы. Впрочем, Антона ничего не интересовало кроме своего внутреннего Мира, в котором он существовал.

Однако возраст давал себе знать. Женщин парень чурался, но его мужское начало требовало своё и интересовалось, как это происходит между мужчиной и женщиной. Только не на экране, а в жизни, на самом деле. Он не верил всему тому, чем его пичкали с экранов. Но самыми близкими женщинами в жизни были его мама и сестра. Поэтому он установил в их комнатах шпионское оборудование и часами наблюдал за родителями и сестрой. Родители почему-то не занимались сексом. Прошло уже почти четыре дня с того момента, как он наблюдал за ними. Наконец, наступила суббота. Папа сказал маме:

— Ну что, солнышко, сегодня мы, наконец, сделаем это?

— Да, милый, сделаем, — ответила мама.

Она быстро разделась, натянув ночную сорочку и юркнула под одеяло. Папа тоже разделся до трусов, погасил свет и залез под одеяло к жене. Конечно, полная темнота не наблюдалась. Антон позаботился об инфракрасных светодиодах, однако зрелище в зеленовато-красных тонах не впечатлило парня. Совсем иное он видел в порнороликах, массой выкладываемых в сеть. Одеяло, скрывающее мужчину и женщину подвигалось какое-то время, и после завершения они разлеглись по своим местам и дружно засопели и захрапели…

За сестрой наблюдать было вообще неинтересно, если не считать моментов, когда она переодевалась, приходя из института, или собираясь спать. Спала она не голой, как показывали в некоторых фильмах, а взяв пример с мамы, в длинной ночнушке. Но Антон не разочаровывался. Он был уверен, что всё это показушность. Он прекрасно разбирался в людях, как думал сам, и они совсем не такие, как на поверхности. Внутри их бушует пламя разврата и похоти. Вскоре он убедился в этом, а точнее в своей правоте.

***

Мама работала педагогом неизвестной Антону специальности, но у неё была масса свободного времени. Она занималась со своими ученицами и учениками на дому. В тот день к ней должна была прийти ученица, как выяснил Антон из маминого разговора по телефону. Он каким-то шестым чувством осознавал, что увидит незабываемое зрелище и, сварив литр кофе и вскрыв несколько упаковок с чипсами, приготовился к интересному просмотру.

Ученицей оказалась миловидная девушка, примерно его возраста. Она вошла вслед за мамой в комнату и уселась лицом к шпионскому устройству. Мама сидела напротив Кати, так она её называла.

— Надеюсь, сегодня ты всё выучила? — строгим голосом спросила yчитeльница.

— Нет, — потупив прекрасные глазки ответила нерадивая ученица, — простите меня Тамара Васильевна, я обещаю…

Что она там собиралась обещать мы никогда не узнаем, потому что Тамара Васильевна, ни с того ни с сего звонко ударила девушку ладонью по щеке. Это не вписывалось ни в какие рамки, поведения мамы Антона. В их семье не было принято использовать телесные наказания. Наблюдатель, не ожидавший такого увидеть, умудрился пролить кофе на колени и рассыпать упаковку чипсов, при виде такого неадекватного поведения своей матери.

— Тебя нужно наказать! — строго выговаривала yчитeльница, — непременно и прямо сейчас, надеюсь ты не забыла?

— Нет не забыла Тамара Васильевна, — испугано ответила девушка и быстро расстегнув сумочку достала оттуда…

Антон тем временем быстро допил кофе, отряхнул брюки от чипсов и, расстегнув их, извлёк свой член, который налился кровью и стоял затвердевшей пикой.

Катя достала из своей сумочки широкий ошейник, похожий на собачий, откинула волосы и застегнула его на своей шее.

— Госпожа Тамара, я готова понести любое наказание от вас, — сказала она и сложила свои руки на коленях, как примерная рабыня.

Ошейник, как догадался Антон, был символом подчинения. Стоило девушке одеть его, как yчитeльница превращалась в госпожу, а ученица в рабыню. Рука парня самопроизвольно двигалась по члену, он наслаждался увиденным и ожидал скорейшего продолжения спектакля.

Госпожа Тамара приказала своей рабыньке раздеться и встать на колени перед ней. Затем она отстегнула юбку и отбросила её в сторону. Под юбкой не было больше ничего. Сын впервые в жизни наблюдал упругие белоснежные ягодицы своей матери. Его это сильно возбуждало. И хотя на душе скребли кошки, парень запихал мораль куда подальше, он мечтал, чтобы женщина повернулась, а он увидел её груди, которые мог наблюдать более двадцати лет назад, когда сосал из них молоко и то место, из которого появился на свет. Как бы несуразно это не выглядело, но именно то, что Антон пока ещё не видел всей картины, возбуждало его во много раз сильнее, и он дрочил, дрочил не переставая на голую жопу своей матери. Ему очень захотелось оказаться на месте девушки и уткнув своё лицо в то самое место, которое в его мечтах представлялось совершенством и с помощью языка и губ сделать то что собиралась делать сейчас Катя.

— Приступай! — грубо приказала госпожа.

— К чему? — как бы не поняла девушка.

— Ах ты мерзавка! — взбесилась домина, хочешь получить плетей? Что ж я выполню твоё невысказанное желание.

Мать Антона круто повернулась и исчезла из обзора. Она быстрыми шагами прошла к платяному шкафу.

— Чёрт, чёрт! — ругался наблюдатель. Он убрал руку от члена, — в следующий рас поставлю везде камеры и на противоположной стене обязательно. И надо протянуть провода в туалет и ванную. Он живо представил, как мама или сестра сидят на унитазе и мочатся. Видение этого сильно возбуждало неокрепший разум девственника. Но особенно ему хотелось посмотреть, как это делает его мама. Ещё ему хотелось видеть, как она намыливает груди и, наверное, мастурбирует с помощью душа. Такое он видел неоднократно в порнороликах.

С припущенными штанами парень быстро поднял пакет с пола, собрал рассыпанные чипсы и выкинул их в урну.

Он принялся с ожесточением хрустеть картофельным продуктом, продолжая наблюдение. Рабыня Катя по-прежнему стояла на коленях, вперив глаза в пол. Антону показалось, что она улыбается. Точнее, пытается спрятать улыбку.

— Ах ты, блядёшка! — возмутился он, — так ты хочешь этого? Это всё игра. Причём, наверное, вы с мaмoй неоднократно в неё играли!

Госпожа появилась в ракурсе камеры. Антон едва успел поймать пакет с кормом, который снова чуть не выпал из его рук. В чём она была одета?!

— Боже мой! — застонал сын, — и это мoя мaмa?

Его член вновь воспрянул ввысь и стал необыкновенно твёрдым. Онанист отставил пакет в сторону и принялся мастурбировать с удвоенной энергией. Его мать была одета в высоченные блестящие чёрные сапоги-ботфорты. Выше их шли чулки в крупную сетку. Ещё выше одежды не наблюдалось. Красивая мамина пизда имела аккуратно подстриженные кучерявые волосики, сквозь которые проглядывались половые губы. Высокая крупная грудь зрелой женщины с огромными коричневыми сосками была полуприкрыта топиком из блестящего чёрного материала. Голову госпожи наполовину скрывало подобие маски с прорезями для глаз и ушами, как у женщины-кошки. В руке она держала хлыст, которым тут же приложилась к крупу сидевшей на коленях нижней.

— Ещё не вспомнила, сучка? — поинтересовалась она.

— Простите, госпожа Тамара, я не могу вспомнить, — пытаясь отползти в сторону, призналась Катя.

Теперь они стояли боком. Будто им захотелось, чтобы наблюдателю всё было видно.

Ударив ещё несколько раз хлыстом начавшие покрываться красными полосами ягодицам рабыни, Тамара Васильевна грубо приказала:

— Пизду целуй, тварь! Доставь мaмoчке удовольствие. Покажи, как ты любишь свою мaмoчку. Постарайся, сучка. Может, мaмoчка и отблагодарит тебя.

«Почему она называет себя мaмoчкой по отношению к ученице? — не понимал парень, — ведь это я её сын… «. Но дрочить не перестал. Ему нравилось глядеть, как Катя, стоявшая на коленях, обняла обеими руками жопу госпожи и стала покрывать поцелуями её пизду, страстно и громко чмокая при этом. Катя делала это так, будто целуется с мужчиной. Она чуть приоткрывала рот и вжималась им в половые губы госпожи, втягивая в себя порозовевшую и раскрывшуюся плоть, покрывая поцелуями всю поверхность влагалища по кругу.

— Молодец! Хорошо целуешь, — похвалила домина нижнюю и, хлестанув ту пару раз по попе для острастки, приказала лизать, — хорошо отлижешь, может, я тебя и прощу, и не буду ебать, — сказала она.

«Она же женщина, — не понял сын, — как же она собирается её ебать? Страпоном что ли? Или позовёт кого».

Катя рассказы эротические, тем временем, высунув язык на непомерную длину, с огромным удовольствием лизала пизду у госпожи. рассказы эротические Делала она это не просто, а двигая своей головой, в то время, как язык почти не шевелился. «Словно кошка молоко лакает, — подумал Антон, продолжая мастурбировать и представляя себя на месте Кати». Он даже высунул свой язык и повторил движения головой, как это делала соска. Антон закрыл глаза и представил себя на месте Кати. Двигая головой в пространстве с высунутым языком он в упоении лизал пизду своей мамы. Точнее, воображение было настолько сильным, что парень начал кончать, забрызгивая своей спермой штаны, пол и всё, что оказывалось по близости.

Антон был очень чистоплотным и его первым порывом было бежать в ванну. Но он боялся упустить самое интересное. Катя уже не двигала головой, она работала губами и языком посасывая не маленький клитор женщины, иногда как бы потрахивая языком вагину госпожи. Правую руку девушка опустила себе в промежность и ублажала себя. Из её горла извергались стоны. Чего не скажешь о госпоже. Маме, вероятно, это наскучило. Она с силой оттолкнула рабыню от себя, да так, что та повалилась на пол.

— Ты сегодня плохо сосёшь, — несильно пнув рабыню под зад, зло сказала Тамара Васильевна, — придётся всё-таки тебя выебать в задницу. Прими позу, — указывая на стол, приказала она.

— Может, не надо, Госпожа Тамара? — чуть не плача попросила нижняя.

— Надо, Катя, надо! — словами из старинного фильма сказала Госпожа и вновь скрылась из вида.

Катя встала с колен, скинула с себя остатки одежды, немного прибрала на столе и улеглась на него грудью, сильно приподняв и выпятив свою жопу. Причём, на сей раз она была повёрнута вполоборота своим задом к камере. Антон залюбовался пиздой девицы. Она, в отличие от материнской, была полностью лишена волос и поблёскивала от скопившегося там сока, который совсем недавно вытекал оттуда тоненькой струйкой. Сейчас рабыня не была так возбуждена. Скорее всего, она боялась того, что должно было произойти. Лицо было плохо видно. И хотя оно было повёрнуто в сторону Антона, ракурс был неудачным. Однако парень всё же предположил по её позе, что она, скорее, боится, нежели хочет того, что произойдёт.

Вошла мама в неизменной одежде женщины-кошки. Правда, было одно отличие. Её промежность с курчавыми светло-рыжими волосами скрывал немаленький искусственный член, удерживаемый на двух тесёмках. Антон взглянул на свой и печаль опустилась на его бедную голову. Он доподлинно знал из фильмов, книг и порнороликов, что женщины не любят небольшие члены. Это является основной причиной их измен любящим супругам.

— Ну и пусть! — зло сказал юноша, — я буду брать то, что мне полагается силой или шантажом.

Проговорив это, он нажал кнопку «запись» на видеоплейере. Почему он не сделал этого раньше, парень не знал.

Мама подошла почти вплотную к рабыне и, покачивая страпоном, хищно улыбнувшись, произнесла:

— Катя, сегодня не выучила урок и будет наказана. Рабыня-Катя хочет, чтобы госпожа наказала её?

— Да, госпожа, Тамара, — испугано пробормотала рабыня, — только не в попу. Ну, пожалуйста, пожалуйста, только не в попу. Это больно, — чуть не плача упрашивала yчитeльницу ученица.

— Нет, Катюша! — зло сказала домина, — ты будешь наказана так, как я хочу!

Мама Антона поставила поднос с разнообразными предметами, вероятно, для экзекуции, на спину рабыни. Отчего та невольно вздрогнула. Поднос был металлическим и холодным. Затем пару раз хлестанула плетью по белым ягодицам наказуемой. Сделала она это с силой. Да так, что рабыня взвизгнула и заплакала.

«Не похоже на игру, — подумал Антон, может, это всё взаправду? Но в чём она провинилась? Не выучила урок? И за это такое наказание?». Это не возбуждало парня. Он даже пожалел несчастную девушку… И как оказалось, напрасно.

Тамара Васильевна взяла с подноса сигареты, достала одну и прикурив от зажигалки, сделала затяжку и выпустила сильную струю дыма в лицо Кати. Та сморщилась, но ничего не сказала.

— Так мама курит? — удивлённо пробормотал Антон, — вот бы никогда не подумал. Неужели она будет её пытать, прижигая сигаретой? Я этого не допущу. Всему есть границы!

Парень уже был готов оставить свой пост и ворваться в комнату родителей, но дальнейшее помешало ему это сделать.

Мама затянувшись несколько раз затушила сигарету в пепельнице стоявшей на подносе. Затем она взяла баночку с каким-то снадобьем, похожим на прозрачный крем, погрузила туда несколько пальцев и хорошенько смазала кремом страпон.

— Раздвинь булочки, мерзавка. Сейчас мaмoчка будет ебать Катю в жопу, — приказала она нижней.

— Пожалуйста не надо, Тамара Васильевна, — просила Катя.

— Как ты меня назвала?! — сильно разгневалась госпожа, я тебя накажу, чтобы помнила!

Она схватила плётку со стола и стала наносить ей удары по попе девушки.

— Госпожа Тамара, госпожа Тамара! — причитала та вскрикивая от боли.

— Так-то лучше, — прекратив экзекуцию, — сказала госпожа Тамара, — а теперь раздвинь булочки…

Сломленная рабыня быстро исполнила приказ. Она ухватилась обеими руками за свои булочки и раздвинула их. Теперь Антону открылся прекрасный вид на обе дырки Кати. Он не совсем разбирался в том, как должна выглядеть девственная звёздочка в попе, но уверенность в том, что делали они это не впервой опустилась на него. Дырка была уже достаточно разработана и уже подрагивала в предвкушении предстоящего. Домина осторожно подвела указательный палец к ней и попыталась ввести его туда. Вероятна, рабыня сжала анус в испуге, и у госпожи ничего не получалось.

— Расслабь попку, Катя, — ласково сказала мама Антона, — расслабь, сучка, говорю, — разозлилась госпожа.

Катя сильно вздохнула и расслабилась. Палец госпожи тут же проник туда до конца. Она им подвигала взад-вперёд и вытащив, вставила сразу два. Вскоре уже три пальца двигались в попе наказуемой. Катя томно вздыхала и даже начала двигаться навстречу им.

— Вот сучка, вот тварь, — возмущённо выговаривал Антон, не глядя ухватив жменю чипсов и запихивая их в рот с остервенением жевал их, — ей это нравится, а ещё выёбывалась!

Парень был зол на себя, что пожалел девушку. Но вскоре его мнение если не поменялось, то стало более мягким. Госпожа закончила игру с пальцами и подставила головку страпона к анусу рабыни. Та вздрогнула и задышала ещё чаще и глубже.

Госпожа медленно проникала искусственным членом в чрево нижней. Нижней было больно. Она стонала и ойкала. Кривя лицо от боли.

Но госпожа была непреклонна, ухватив за уши несчастную, она осторожно насаживала ту на страпон, приговаривая при этом:

— Расслабься, шлюшка и тужься, тужься! Почти наполовину вошёл.

Шлюшка расслабилась и тужилась, тужилась. Да так, что её лицо раскраснелось. Вероятно, домине это порядком надоело. Она ухватив девушку за бёдра просто натянула ту на искусственный член. При этом на её лице отразилось неподдельное удовольствие. Катя от страшной боли выгнулась назад приподнявшись над столом. Тамара Васильевна тут же ухватила груди девушки руками и стала их сильно мять и щипать. Притянув рабыню к себе, она укусила её в плечо. Укус был достаточно болезненным. Антон потом разглядел след от маминых зубов. Но она сделала это, вероятно, чтобы притупить одну боль другой, догадался парень. Член парня вновь затвердел от вида такой реальной порнографии. Он чуть не кричал:

— Я знал, знал, что мoя мaмa не такая! Она не скромная yчитeльница, а злобная фурия, которая сексуально издевается над своими ученицами. Его рука сама по себе залезла в штаны и извлекла вновь затвердевший хуй наружу. Парень с новым воодушевлением начал дрочить. Он даже привстал со своего места и вперив взгляд в экран с остервенением двигал рукой по стволу.

Обе женщины стояли не двигаясь. Домина нежно поигрывала с сосками рабыни и покусывала несильно спину и шею Кати. Катя стояла неподвижно, вероятно привыкая к инородному телу стремительно ворвавшемуся в её прямую кишку. Боль отпускала её, и девушка стала осторожно отодвигать свою жопу освобождаясь от искусственного предмета. Когда член показался почти наполовину, насильница резко задвинула его обратно. Катя вновь попыталась снизаться с силиконового хуя. Но не тут-то было. Тамара опять вогнала его по самые искусственные яйца. После третьей неудачной попытки госпожа надавила на спину нижней, заставив ту опереться локтями о стол, и стала её остервенело ебать, удерживая за уши. Она делала это очень быстро, казалось, что вскоре пойдёт дым. Антон непроизвольно двигал рукой по своему хую с такой же скоростью, но ему явно не хватало силёнок выдерживать подобный темп. Катя дёргалась в руках госпожи, как тряпичная кукла. Её лицо ничего не выражало — ни боли, ни участия. Но вскоре это прошло, она стала покусывать нижнюю губу и высовывать язычок, облизывая верхнюю. Её стало забирать. Госпожа догадалась об этом и поумерила свой пыл. Она стала приговаривать при этом:

— Нравится, тварь? Тащишься, блядь! Хочешь меня, шлюха? Ещё, да? Ещё? Глубже и сильнее? Что молчишь?

— Да, да, госпожа Тамара! Ещё! Ещё, сильнее! Накажите свою сучку. Глубже, резче. Я провинилась. Я такая тварь. Я блядь, меня надо хорошенько выебать в жопу, чтобы знала и помнила. Да, да, Ах! — выкрикивала Катя, двигаясь навстречу страпону своей белоснежной жопой.

Тела женщин лоснились от пота. Наблюдатель тоже вспотел. Он никак не мог кончить. Вновь закрыв глаза, он представил себя на месте матери, а на месте Кати свою мaмy. Будто бы он ебёт её в жопу. Видение тут же возымело своё действие. Ноги парня подкосились, он повалился в кресло и стал заливать своей спермой всё вокруг. Несколько капель попали на экран телевизора и клавиатуру. Но он этого не видел. Он громко стонал не открывая глаз. Ему пришлось их открыть потому что в наушниках раздались вопли оргазмирующих женщин. Младшая изогнувшись назад и закатив глаза просто вопила от наслаждения. Старшая пыталась заткнуть ей рот, но безуспешно. Волна оргазма тоже захлестнула её. Они едва стояли на ногах. Госпожа ещё подвигалась какое-то время и вытащила страпон из попы ученицы. Развернув её к себе лицом, она надавила той на плечи, заставила встать рабыню на колени и приказала облизать член. Кате, по всему было видно, не очень-то этого хотелось, но она молча выполнила приказ. Затем Тамара Васильевна отстегнула ремешки и извлекла другую часть страпона из своей пизды. Другая часть была короче, но толще и покрыта пупырышками. Она была обильно смочена соками женщины. Эту часть рабыня облизала и обсосала с видимым удовольствием.

Расцеловавшись, женщины прошли в ванную. Там камер не было, к великому сожалению доморощенного шпиона. Но он пообещал самому себе вскоре исправить это упущение. Быстро прибрав в комнате, Антон стал ожидать дальнейших событий. Женщины вернулись и переоделись. Мама в домашний халат, а Катя в свою одежду. Назначив новую встречу они вновь расцеловались, как закадычные подруги, и пошли прощаться в коридор. Антон тем временем скинул несколько видеороликов на флешку. И дождавшись, когда мама вернулась к себе, пошёл к ней в комнату. До папиного прихода было ещё масса времени часа три или больше…

Часть — 2

Антон вышел из комнаты с твёрдым намерением… Внезапно он выпал из пространства. Так бывало раньше. Точнее, давно не было. Происходило это, если он сильно понервничал. Вернувшись в реальность, парень долго не мог понять, где он и кто он. Прошло всего десять минут. На сей раз он просто простоял возле дверей своей комнаты. Собравшись с мыслями, парень вспомнил, что хотел идти в комнату к матери, но едва углядел на штанах белёсые пятна, как ему стало нехорошо. Забежав в свою комнату, Антон ухватил чистую одежду, мыло, шампунь и прочие принадлежности для умывания, пошёл в ванную, не забыв закрыть дверь своей комнаты на два оборота. Возле дверей ванной ему пришлось включить надпись, что он надолго её занял.

После умывания и переодевания, он не забыл переложить флешку в чистые шорты. Всю грязную одежду Антон забросил в стиралку, зная наперед, что через несколько дней она появится возле его комнаты на табуретке, постиранная и поглаженная. На экране телевизора была видна соблазнительная женщина, лежавшая на диване и читающая книгу. Мама приподняла одну ногу, опираясь ею о поверхность дивана, другая покоилась на прикроватном пушистом коврике. Её короткий халатик сполз с колен, и был виден краешек светлых трусиков, от вида которых наблюдатель вновь возбудился. Первым порывом у него было снова идти к мaмe, но так не было принято в их семье. Прежде следовало позвонить по телефону с просьбой. И хотя тот, кому предназначался звонок, проживал не на соседней улице, а в соседней комнате, никто не смел нарушать устоявшийся порядок.

Тамара Васильевна на экране, не глядя, протянула руку к телефону, взглянула на дисплей и нажала «соединить».

— Алло, сынок. Что случилось?

Сынок быстро сдёрнул наушники, отключил их и ответил в трубку:

— Случилось… Мне нужна твоя помощь, мама. Можно я к тебе приду?

— Хорошо. Приходи…

Антон выключил шпионское оборудование и пошёл к ней, не забыв закрыть дверь в свою комнату на два оборота. Флешка лежала в кармане шорт. Парню казалось, что она разогрелась и жжёт ему ногу. Мама сидела на диване, запахнув халат. Книги не наблюдалось. Сев рядом с ней Антон высказал, что его давно мучило.

— Мама, я хочу женщину. Я — девственник. Мне это обязательно надо. Это разрушает мой мозг. Я начинаю нервничать и снова выпадаю из пространства и времени. Это случилось сегодня после того, как я занимался онанизмом и пошёл в ванную помыться.

— А ты принимаешь лекарства, которые тебе прописал врач? — не обращая внимания на откровения парня, поинтересовалась Тамара Васильевна.

— Конечно, принимаю, после обеда и на ночь, — соврал Антон.

Он не принимал их уже больше недели. Ему надоело ощущать себя сонной мухой без мыслей и желаний. Чтобы выгнать из себя остатки препаратов он пил много кофе и мастурбировал.

На лице женщины мимолётно отразилось недоверие, но она взяла себя в руки и спросила, чем она сможет ему помочь.

— Купи мне проститутку, — выпалил Антон, — хочу попробовать ЭТО с ней во всяких положениях.

— Нет, сынок, категорически нет! — нахмурилась мама. — Только не это.

Рядом с ней сидел здоровенный детина выше неё, но для Тамары он по-прежнему был маленьким мaльчиком. Она поняла, что занимаясь своими маленькими шалостями, опять упустила момент. Это вновь повторилось. Что-то надо делать. «Сейчас он попросит куклу», — мысленно проговорила она.

— Тогда, тогда, — наморщив лоб, придумал взрослый сынок, — купи мне секс куклу. Пусть у неё будет нежная кожа, мягкая и тёплая вагина, небольшой запас слов и чтобы она была внешне неотличима от женщины.

— Знаешь, сколько стоит такая кукла? — спросила мама.

— Нет, — покачал головой сын.

— Как автомобиль…

— И даже на день рождения не подаришь? — попросил Антон.

— Где мне взять столько денег? Господи, даже не знаю чем тебе помочь…

— Тогда подрочи мне, — сказал Антон и покраснел от своего нахальства.

Он подумал, что если мама ударила ученицу, то и ему может достаться. Он не думал, что больше и сильнее женщины. Ведь это была его мама. Он бы никогда не посмел её ударить или оказать сопротивление. Антон ожидал, что его сейчас хорошенько отругают, но вышло совсем не так.

— Хорошо, — сказала Тамара, — я сделаю это. Но только один раз и ты никому, никогда не расскажешь об этом… Поклянись!

— Клянусь! — поклялся Антон.

Его член рвался наружу, чуть не прорывая материю трусов и шортов. Он уже представлял, как мамина ласковая рука достаёт его и…

Всё так и произошло. Она расстегнула шорты, извлекла член на свободу и, ласково обняв его ладошкой, стала водить по стволу вверх-вниз. Антон чуть приподнялся и спустил одежду до колен. Теперь женщина имела полный доступ к его органу.

— Ого-го! — сказала мама.

— Что ого-го? — не понял сын. — Он же у меня маленький?..

— Мааааленький? — глаза Тамары округлились, — это у твоего папы маленький, — внезапно сказала она то, что обычно ни одна мать не скажет своему сыну.

Но ситуация была как раз весьма необычной. Мать обхватила немаленький член сына обеими руками и водила ими по стволу, иногда вместе, реже — навстречу. Антон чувствовал себя на седьмом небе. Дыхание женщины участилось. У парня тоже. Она знала, что за этим последует. «Это вновь повторилось, — с тревогой думала она, — что ему захочется на этот раз? Главное — подсыпать ему лекарство, когда он захочет попить, а он вскоре захочет. Так уже было. В прошлый раз это продолжалось целых полчаса, а в позапрошлый, кажется, ещё больше», — вспоминала Тамара.

Антон вспомнил… Как ему хотелось потрогать груди женщины! «Наверное, они такие мягкие и вместе с тем, упругие и тёплые, — думал он, — а может, прохладные. А соски?». Ему очень захотелось ощутить в своей руке то, что он никогда не трогал, не гладил. Ему захотелось сжать грудь женщины своей рукой и потеребить сосок, покрутить его пальцами. Наверное, некоторые мысли были материальны. Они независимо от желания хозяина приводили его тело в движение.

Рука парня самопроизвольно потянулась к тому месту халата, где была грудь его матери. Он не ведал, что творит. Впрочем, это было уже не так важно. Ведь она и так дрочила его член. Было очень приятно. Ощущения от движения рук женщины волнами проникали в его мозг. Он чувствовал удовольствие, которое вскоре превратится в фейерверк чувств. Но ему не хватало ощущений. Пуговицы, скрывающее то сокровенное, что женщины прячут от нескромных взглядов мужчин и показывают им только в минуты, когда всё дозволено, были расстегнуты. Рука Антона прикоснулась к груди матери. Он уже ничего не соображал. Никакие мысли не бомбардировали его мозг, что это не правильно и так не должно быть, таких отношений между родными людьми.

Его мозг наслаждался прикосновениями Кожа на груди была мягкая, гладкая и тёплая. Мама не носила лифчика дома. «Вот бы было здорово, если бы и трусиков на ней не оказалось», — подумал сын. Но он точно знал, что это не так. Теперь обе его руки гладили, мяли и ласково пощипывали грудь матери. Он поиграл с её огромными сосками, которые тут же отзываясь на ласку, затвердели и увеличились, точнее, стали упругими. Кажется, она была совсем не против того, что происходило и чуть улыбалась уголками губ. «Наверное, ей это тоже приятно и нравится? — подумал Антон, и взяв в ладони обе груди, поиграл ими, как бы взвешивая и покачивая».

Мама улыбнулась немного сильнее и облизала верхнюю губу. Она не смотрела в глаза сына, но знала, чего он хочет, и это уже не остановить. Тамара опустила руку к его мошонке и стала мять и перекатывать его яйца. Ей хотелось, чтобы он побыстрее кончил, тогда её план удастся. Руки сына расстегнули оставшиеся пуговицы на халате и осторожно поглаживали её животик. Ещё немного. Совсем чуть-чуть и они опустятся в самый низ. Залезут под ткань трусиков и начнут поглаживать её половые губы. А шаловливые пальцы сына будут проникать в её щёлочку. Так уже было, всё повторяется. Слава Богу он не помнил. Пусть это будет для него в первый раз. «В который уже первый раз? — подумала Тамара Васильевна, в двадцатый, в двадцать пятый?». Она уже давно потеряла счёт. Женщина знала главное. Что для парня это в первый. А раз в первый, значит он вскоре устанет от сильного напряжения, захочет пить, она подсыплет ему снотворное. Он уснёт и вновь всё забудет.

Однако в этот раз было совсем по-иному. Сын, внезапно прижал её руку своей и остановил движение по своему члену.

— Мама, позволь мне поцеловать у тебя ТАМ, — сказал он и показал взглядом на треугольник чуть намокших трусиков.

Конечно, женщина была не совсем безучастна ко всему происходящему. И хотя мужчина, которому она пыталась устроить разрядку руками, был её сын, однако она тоже чувствовала томление у себя ТАМ внизу.

— Тебе, правда, этого очень хочется, — взглянула она в глаза своего сына, — или просто интересно?

— Правда, очень хочется, — ответил Антон, — очень-очень. Позволь мне это сделать.

Затем, не дожидаясь разрешения, он опустился на колени перед матерью и осторожно раздвинув её ноги, припал губами к тому месту.

— Ну, хорошо, — запоздало разрешила ему Тамара, — если тебе этого хочется… Мне, наверное, тоже будет приятно, — внезапно сказала она.

«Боже! Какая я дура, — подумала мать, — что я говорю?! Я должна это делать, будто нахожусь под давлением обстоятельств, а не так. Но ведь правда хочется… «. Она приподнялась с дивана позволяя своему любовнику снять то последнее, что отдаляло её от того, чем это может закончится. Антон тут же стянул с неё трусики, положил её обе ноги к себе на плечи и припал губами к тому, о чём мечтал, мастурбируя в своей комнате перед экраном телевизора.

Парень вспомнил, как это происходило у мамы с Катей. Мама приказала своей рабыне, чтобы та поцеловала у неё пизду. И рабыня с видимым удовольствием делала это, упиваясь своей уничижительностью. С Антоном было всё не так. Он не чувствовал себя рабом и, тем более, не видел в этом унижения. Скорее, наоборот, он чувствовал себя хозяином положения. Ведь это не мама приказала ему целовать у себя пизду. А он попросил её. И оказавшись в безвыходном положении, она не посмела ему отказать. Значит, это она была рабыней его желаний. А он её господином. Антону хотелось довести свою мaмy до оргазма. Он забыл о себе, о своих чувствах. И в упоении целовал у мамы между ног. Её кучерявые волосики ласково щекотали его губы и щёки.

Но мама помнила. Она опустила одну ногу и стала поигрывать с его членом, пока сын познавал основы куннилингуса. Конечно, он видел, как это делала Катя, и многое запомнил. Однако одно дело видеть, а совсем другое — делать это самому. Впрочем, это было не главное. Главное, что ему это нравилось. Нравилось, он был уверен, и маме. Она томно вздыхала и постанывала, когда Антон с чувством вылизывал её киску и ласково посасывал клитор. Она просто выпадала из реальности, так определил Антон её действия. Мама переставала ласкать ногой его член. Потом возвратившись в реальность продолжала вновь. При этом ласково поглаживая шевелюру любовника, как бы извиняясь: «Прости, что отключилась, но ты так сладко лижешь, что я выпала из этой реальности от наслаждения», — так думал Антон, с удовольствием доставляя наслаждение своей женщине и наслаждаясь сам.

До этого он почему-то думал, что у женщин там солоновато. Впрочем, у него не было такой обширной практики, чтобы утверждать обратное. Однако пизда его мамы была сладкой. Ну, уж точно не солёной и не горькой. В этом он был уверен. А сок, который он пил, был если не совсем сладким, но какого-то неземного вкуса. Этот вкус был новый, неизведанный, никогда не пробованный им ранее. Вкус был возбуждающим. Он кружил голову парня. Его член подрагивал, готовый разрядиться залпом спермы. К тому же женщина помогала своей ножкой. Сама она уже была на грани. «Сейчас!», сказала она себе, а вслух:

— Антон, закрой глаза. Представь, что ты лижешь у меня пизду. Закрой сейчас же и представь… — приказала она, не заботясь о выражениях. Она знала, что только так он сможет кончить.

Антон закрыл глаза и представил. О представил то, что происходило с ним на самом деле и оргазм захлестнул его. Парень просто не мог совладать со своим телом и повалился подле ног своей матери, дёргаясь, словно от конвульсий, оргазмируя и разбрызгивая свою сперму на прикроватный коврик. Тамара Васильевна тоже получила очень яркий и насыщенный оргазм. Она едва сдерживалась, чтобы не заорать от переполнявших её чувств. Женщина тоже повалилась в изнеможении на диван. Её первой мыслью было, когда же он попросит пить. В холодильнике стоял пакет с соком с растворенным в нём снотворным ещё с прошлого раза. «Он не мог испортиться, — думала она, — там столько всяких консервантов и добавок».

— Мамочка, — слабым голосом попросил Антон, — сделай мне, пожалуйста, кофе так пить хочется.

— Сейчас, сейчас, Антон, — мама быстро накинула халат, подбежала к маленькому холодильнику, с напитками, который был обязательным атрибутом в каждой комнате, достала ТОТ сок и налив в стакан, подала его сыну, — попей пока сок, а я пойду на кухню поставлю кофе.

Когда она вернулась, Антон лежал на полу пуская пузыри. Возле него валялся пустой стакан.

— Ну, слава, Богу, — сказала Тамара, — проспится и ничего не будет помнить. А через пару недель или месяц всё повторится вновь…

Женщина просунула руки под мышки парня и потащила его в свою комнату. В кармане, кроме ключа, у Антона обнаружилась какая-то флешка. Но мама Антона не была любопытна к тому, чем занимается её сын. Положив её обратно, она затащила его в свою комнату и аккуратно уложив на пол, ушла к себе.

***

Антон проснулся глубокой ночью. Ему снился однообразный сон. Точнее, много вариантов одного и того же события. События, которое произошло днём с ним и с его мамой в её комнате. Во сне они не сильно отличались. Иногда он врывался к ней обозлённый, что она не хочет купить ему проститутку или эксклюзивную куклу Нэнси, которую он видел в интернете. Кукла, конечно, не стоила, как автомобиль, но цена $ 10 000 была баснословно дорогой и, вероятно, за столько можно было купить подержанный. Он в двадцать какой-то раз требовал: «Тогда подрочи мне!», и мать находясь под давлением сына, дрочила ему, взяв с него клятву о неразглашении. Сны немного различались. В некоторых он не врывался к ней, а звонил, как это было вчера. Но ни в одном из снов он не просил мать о том чтобы отлизать у неё пизду. Потому что впервые это увидел на своём экране. Это было новое, неизведанное им чувство. Раньше он о таком и не подозревал.

«Это не простой сон, — догадался парень, — это всё так и было. Я вспомнил все реальности, которые забыл. Останутся ли они в моём мозгу или я всё забуду? Но флешка на ней всё записано всё то, что происходило вчера у мамы с Катей. Вот я дурак, — огорчился он, — не надо было выключать шпионское оборудование. Тогда бы я всё увидел, как это происходило со мной со стороны. Кроме того, это приято просматривать». Стоило только ему представить, как бы о